Доноры за доллары
Шрифт:
– Штейнберг... – сквозь слезы протянула она.
– Ну, я должен был догадаться! И он вас теперь шантажирует?
Она закивала.
– Понятно. – Я застегнул пальто. – Заявление ваше я оставляю у себя – до лучших времен. Вы сейчас идете умываться – так работать нельзя. А с нашим старым хрычом разберусь я сам – обещаю!
Я ласково взял ее за плечи и мягко вывел из кабинета. Убедившись, что она взяла правильное направление, я поспешил к выходу, по ходу придумывая, каким образом я буду добираться до крематория.
Синяки на лице Кирилла стали приобретать желтоватый оттенок. Время шло, а он так и не отомстил Головлеву за унижение. Еще одной причиной мрачного состояния его духа было постоянное отсутствие дома Людмилы.
Они подали заявление в загс, и Кирилл считал, что это обязывает Людмилу считаться с его мнением. Сегодня он ждал ее особенно долго, несмотря на то что задержался на второй работе, где пытался заработать недостающие для свадьбы деньги.
Наконец она явилась – еще более цветущая, чем обычно.
– Милый, – пропела она с порога. – Тебе больше не нужно вкалывать день и ночь – у нас есть деньги!
Она, танцуя, подошла к столу и с радостной улыбкой вытрясла на него содержимое своей сумочки. На скатерть просыпался шелестящий дождик из зеленых купюр.
– Что это? – похолодевшими губами спросил у нее Кирилл.
– Ты что, ослеп? Деньги, конечно же! – смеясь, удивилась Люда, стаскивая шубу и пританцовывая по комнате.
– Вижу, что деньги, – мрачно отозвался Кирилл, из-под густых бровей наблюдая за ее передвижениями. – Где взяла?
– Где-где, – внезапно разозлилась Людмила, кидая одежду на кресло. – В Караганде! Там, где ты их не взял, у Лямзина.
– То есть? Ты к нему пошла, попросила, и он отдал?
– Нет, конечно! Не просто так...
– А как?
– Ой, ну какая разница! Я ему пригрозила – он испугался. Вот и отдал, – раздраженно отмахнулась Людмила, запираясь в ванной.
Кирилл подошел к двери и дернул ручку на себя. Щеколда, звякнув, отлетела. Людмила стояла посреди ванной в трусиках и удивленно улыбалась.
– Ой, ну ты зверь! – захихикала она. – Ну, потерпи уже! Я сейчас немного освежусь и приду к тебе, мой сладкий.
Она обвила его шею руками и потянулась к его губам. Он отстранился и посмотрел ей в глаза.
– Скажи, к этой истории с деньгами Головлев имеет какое-нибудь отношение? – строго спросил Кирилл.
Она сощурила глаза и вдруг громко, истерически засмеялась.
– А! – махнула она рукой. – Какая теперь разница, – и полезла в ванну.
– Нет, постой, – схватил он ее за руку. – Отвечай быстро! Имеет?
– Ой, отпусти, больно же! Синяк поставишь! – захныкала она, извиваясь, как угорь, и морщась.
Наконец ей удалось высвободить руку. Она повернулась к Кириллу, вытянулась во весь свой рост и выпалила:
– Да! Да! Да! Имеет! Причем – прямое! В отличие от тебя, тряпка, он – настоящий мужик и берет то, что ему принадлежит, ни у кого не спрашивая!!!
Ванная поплыла у Кирилла перед глазами. Он размахнулся и ударил Людмилу в лицо кулаком. Она полетела на пол, роняя мыльницы, зеркала, банки с кремом. Упав на пол, застонала и свернулась калачиком:
– Бей, скотина! Бей! Не твой ребенок, тебе он тоже не нужен!
Кирилл замер на минуту, потом схватил ее за волосы и поволок прямо по осколкам стекла. Вышвырнув ее за дверь, отправил ей вслед ее одежду, крикнув:
– Катись, сука!
И захлопнул дверь.
Спустя несколько минут в кабинете появились двое, запыхавшиеся и красные с мороза.
– Что, сплавили жмуриков? – через плечо спросил Дмитрий Анатольевич у вошедших.
– Конечно, о чем речь.
– Все прошло без эксцессов?
– Что? – протянули оба хором.
Главный ругнулся: с кем приходится работать!
– Я спрашиваю – все в порядке? Без обломов? – перефразировал свой вопрос он.
– Да, все в порядке. Тишь да гладь, как говорится. Забрали, привезли... – начал тот, что постарше. – Да, кстати!
Он подошел к столу и стал выгружать из карманов бумаги:
– Вот тут по дороге встретились с одним пареньком. Он вам кланяться велел и передал записочек...
– Отлично! – Главный, улыбаясь, придвинул к себе добычу и, разгладив листки, просмотрел их. – Что, он очень обижен, этот парень?
– Не, какое там! – махнул рукой тот, что помладше. – Лежит себе в канавке, отдыхает!
Они засмеялись.
– Пусть отдыхает, – умиротворенно кивнул главный. – Лазать по чужим столам – занятие утомительное. Интересно, кто его послал? Если он на эту клинику работает – это нормально. С ними мы разберемся. А если он легавый?
Он вопросительно посмотрел на подчиненных. Те развели руками – откуда же нам знать?
– Ладно, и на том спасибо, – пробормотал главный, сгребая бумаги в поломанный теперь ящик стола. – Что, парни, вы очень утомились? А то – отечество снова в опасности.
– Да ты скажи, что надо-то? Не юли, – пробасил старший.
– Случилось так, что в известной вам клинике, с которой мы так долго и успешно сотрудничали, завелись недовольные элементы. Они совершенно потеряли совесть – дай им денег, все им мало. К тому же у них в руках оказалась такая маленькая книжечка. Попади эта книжечка в руки нужных людей в форме, и мы с вами, ребята, встретимся в любимом вами огороженном месте... Не думаю, что вас томят приятные воспоминания о веселом там времяпрепровождении. Я там не был, но мне туда не хочется. К тому же, если никого не останется на воле, кто вас снова выручит?