Шрифт:
Вечерело. По пути в священный лес Нара, где я ожидала укрыться от напасти южного отряда синсэнгуми, дорогу преградила сморщенная низенькая старуха и настойчиво замахала руками:
— Ты там сгниешь, не смей!
На ней висели драные лохмотья до земли, обвязанные со всех сторон грубой темной материей. Поясная сумка из неровно сшитого куска ткани гремела при каждом шаге. Опираясь о длинную деревянную палку, старуха продолжала подходить ближе, все причитая себе под нос: «Уходи», «Беги».
Бежать? Я и так более года находилась в бегах, оттачивая мастерство владения мечом. После смерти отца мне был передан клан в наследство, в деревне не прекращались кровопролитные войны. Казалось, ничто не могло выдать мою истинную внешность под многослойным мужским одеянием, пока один из жителей деревни не донес о том, что в клане Такано родилась дочь, а не сын, которым я так долго представлялась. Это был настоящий позор и теперь я вынуждена скитаться по лесам и заброшенным деревням, скрывая женскую натуру и избегая смертельной участи, ведь женщина не может быть воином.
Если бы я оставила нынешнюю жизнь позади и снова бы стала одеваться как положено женщинам, мои убеждения и воинственный потенциал пали бы окончательно. Меч я держала с самого юного возраста, отец щедро наградил умениями и военной тактикой, рассказывал истории и научил самому главному — никогда не отступать.
— Тебе лучше уйти с моего пути, бабуля. — я коснулась рукоятки меча и продолжила путь дальше.
Старуха увязалась за мной, проворно передвигая босыми ногами. И пока я разглядывала лесную местность, краем глаза заметила, как старуха упала ничком на землю. Она кряхтела, сумка гремела от каждого движения. Подойдя поближе и протянув руку старой, в нос ударил смердящий запах разлагающейся плоти. Она резво поднялась на ноги и дрожащими пальцами подсобрала седые пряди волос с лица:
— Спасибо тебе, добрый юноша.
За тот путь, что я оставила позади, никогда не задерживалась и не доверяла местным людям. Даже радушных стариков старалась обходить стороной, ведь за достойную оплату любой из них непременно выдаст мое присутствие на чужой земле.
Из-за деревьев показались коренастые олени, медленно двигаясь вперед. Храм в священном лесу Нара охранялся целыми стаями. Люди считали их Богами, дарующими благополучие.
— Отведешь меня к храму? — внезапно спросила я, отчего старуха заулыбалась щербатым ртом, кивая головой.
Мы продолжали идти по лесу, окруженные пронзительными взглядами оленей, нос не переставал ощущать тошнотворный запах трупа. Оглядев старуху с головы до ног, я сморщила лицо и протяжно выдохнула:
— Почему ты сказала уходить отсюда? Здесь кто-то был?
Старуха продолжила идти следом, будто не услышав вопрос. Спустя несколько минут безмолвного пути она остановилась у небольшого обрыва к реке и холодно посмотрела:
— Что ты знаешь о Дораихёне?
— Сказки это все. — отмахнулась я. — По поверьям Дораихён питался плотью злых людей.
— Дораихён могущественный демон, забирающий жизни всех, кто пойдет этой дорогой.
— Почему же ты тогда жива?
Старуха улыбнулась, потерев ладони:
— Когда-то давно у меня была дочь. Стойкая, острая на язык была. Только в этом лесу я могу вновь повидать свое дитя.
— Возле храма? Она мертва?
Старуха снова улыбнулась, засунув руку в сумку. Бренча чем-то металлическим она нащупала и вытащила острый нож, направляя в мою сторону:
— Тебе уже не уйти отсюда, юноша.
— Я так не думаю! — быстро вытянув меч из засова, я резким движением порезала сумку. Из нее вывалились ножи, мини-топорики, ложки, вилки, спицы и что больше поразило — отрубленная человеческая кисть руки, которая уже вовсю разлагалась.
Старуха разозлилась и налетела на меня с ножом. Увернувшись от ее внезапных атак, я отбежала в сторону и грубо оттолкнула ее. Та не удержалась и громко упала на землю, крича во весь голос:
— Помогите! Помогите же!
Боясь, что она привлекла лишнее внимание, я хотела убежать, но, повернувшись назад к деревьям, увидела огромного черно-серого оленя с крепкими ветвистыми рогами. Его алые глаза без зрачков будто горели и прожигали меня насквозь, заставляя почувствовать сковывающий ужас. Я застыла на месте, крепко сжимая рукоятку меча.
— Дораихён… — только и могла вымолвить я, попятившись назад.
Старуха села на колени и принялась собирать содержимое сумки, насмехаясь:
— Извиняй, Дораихён. Сегодня только один пришел. Я добуду еще плоти для тебя.
Олень раскрыл пасть, обнажая острые ряды клыков, и, вытянув длинный тонкий язык, он, будто змея зашипел. На голове и голенях оленя засветились ярко-красным цветом неизвестные символы и он быстро побежал на меня, устрашающе стуча копытами по земле.
— Давай! Я не боюсь тебя! — я выставила меч перед собой и хаотично размахивала им в воздухе.
Дораихён, казалось бы, вот-вот настиг меня, свирепо шипя. Но когда приблизился, что-то заставило его остановиться. Олень несколько секунд смотрел прямо в глаза, затем содрогнулся и отступил, мотая головой.
Старуха удивленно посмотрела на него, озлобленно крича:
— Чего же ты ждешь? Забери его жизнь! Забери! Ведь они тебя не щадили…
— О ком вы? Кто они?
— Такие убийцы как вы отняли жизнь моей дорогой дочери! Это из-за вас она стала демоном! Убей их, Дораихён, отомсти! — старуха схватила нож, подскочила на ноги и резво кинулась в мою сторону. Олень закрыл меня мощным телом, принимая защитную стойку. Старуха не стала противиться зверю и остановилась:
— Отойди! Тебе же нужно мясо, я его привела! — старуха вытащила из длинного рукава сверток бумаги и бросила на землю. — Вспомни, вспомни же свою семью!
Я подобрала сверток, старуха разозлилась и запищала противным голосом:
— Убери руки! Это не твое! Сгинь!
Развернув сверток, я увидела нарисованную семью, состоящую из отца, матери и сына. Снизу была единственная надпись — клан Уэдо.
— Это же…
Дораихён стоял неподвижно и наблюдал за каждым моим движением, не подпуская старуху.