Чтение онлайн

— Возможно, в тебе присутствует нечто такое, чего ты еще не разглядел, — произнес голос Генри.

— Ничего во мне не присутствует, — Дориан снова дернул за ручку. Если это не он ее запер, так, возможно, уборщица? У нее, разумеется, были ключи от всех дверей дома — но зачем ей запирать именно эту?

— Это не уборщица, — настаивал голос Генри, — это ты. Ты сходишь с ума, Дориан.

— Ничего подобного, — хохотнул Дориан, — однако сойду, если проторчу у этой дурацкой двери всю ночь.

Он спустился в спальню, разделся. На внутренней стороне встроенного в стену платяного шкафа имелось зеркало и Дориан, совершая вечерний ритуал, оглядел себя с головы до ног. Не так уж и плохо — совсем даже не плохо. В ванной он нанес на лицо немного очистителя кожи, немного увлажнителя, с немалой сноровкой выдернул пинцетом волосок из ноздри. Потом почистил зубы специальной пастой для чувствительных десен. Спал он крепко, как будто плавно плыл по аквамариновым простыням. К утру все воспоминания о голосе стерлись, да и о рукописи он тоже забыл.

Дела, дела, дела. Поездки в гимнастический зал, где спины — широкие, узкие, белые, черные — все, как одна, склонялись и распрямлялись. Скрип уключин раздирал воздух, когда руки, мускулистые и костлявые, отводились назад, выставляя напоказ овальные пятна здорового пота. В расположенном в центре города клубе здоровья, где в час ленча всегда можно было найти Дориана, гребные машины были расставлены без какого-либо порядка, что сообщало их ухающим и ахающим арендаторам облик рабов, гребущих в никуда на галерах, которые удерживались на месте противоборствующими силами. Дориан, расположившись у своего незримого кормила, рисовал в воображении гиганта-нубийца, голого, если не считать набедренной повязки от Кевина Клайна, отбивающего тяжелыми руками хип-хоп гребного ритма на собственном тугом, как барабан, животе.

Дела, дела, дела в «Организации Грея», участие которой в кампании Новых Лейбористов, означало, что Дориан — и Уистан — обязаны были присутствовать на посвященных выработке коммуникационных стратегий нового правительства совещаниях с будущими министрами. А какая выдалась ночка после выборов! Дориан начал ее на приеме в «Виктории», а потом, когда вечер выдохся, перебрался в Уэст-Энд. Никогда много не пивший, он нашел невозможным устоять перед игристым возбуждением победы и осушал бокал за бокалом шампанского, пока один тори за другим сходили с дистанции. Дориан завершил эту ночь в компании избранных (в конце концов, то был Триумф Народа), на грандиозной попойке в Саут-Банк, аплодируя божественному Тони, сиявшему своей мегаваттной улыбкой. Затем, бесподобным лондонским майским утром, он погрузился с несколькими избранными в машину и их перевезли через реку и выдали каждому по предписанному обычаем «Юнион Джеку». После чего авангард будущего помедлил у дома на Даунинг-стрит, и помахал всем рукой, прежде чем взяться за ручку входной двери и обратиться в Высокопоставленную Особу.

Дела, дела, дела. За один только май, веб-сайт «Катодного Нарцисса» посетили 2 456 707 человек. Посетители имели возможность увидеть и оригинальную инсталляцию Бэза, и другие работы покойного художника. Сайт, созданный при финансовой поддержке «Организации Грея», содержал ссылки на журнал «Грей» и подборку фотографий, отражавших карьеру Дориана в качестве модели. Все картинки и тексты можно было скачать с него бесплатно. «„Катодный Нарцисс“ Принадлежит Всем» провозглашал девиз домашней страницы; «Скачайте Совершенство Сейчас». Дориан хотел, чтобы творение Бэза стало синонимом мужской красоты конца двадцатого века. Мужской красоты и новой, зрелой гордости гомосексуальной личности — гордости, основанной на воинствующем отождествлении себя с отверженными, с преследуемым этническим меньшинством, и все-таки гордости истинной, сопутствующей приятию ответственности, требуемой эпохой, в которую геи и лесбиянки впервые открыто претендуют на властные посты.

Дориан только радовался, когда куски «Катодного Нарцисса» пиратским образом использовались в телевизионной рекламе или поп-клипах. В первые несколько месяцев 1997 года «Катодный Нарцисс» распространился, подобно цифровому вирусу, по всему виртуальному организму культуры. Натягивая ранним утром брюки и приготовляясь к очередному деловому, деловому, деловому дню, Дориан восхищался упругим совершенством этого тела, позволившего ему проделать столь длинный путь. Конечно, думал он, проводя острой сталью по гладкому подбородку, его умеренность и аккуратность всегда составляли разительный контраст излишествам и безрассудству тех, кто находился в равном с ним положении. И тем не менее, обнаружить в тридцать шесть лет, что выглядишь ты не намного старше, чем в пору, когда Бэз делал эти записи… что ж — он улыбнулся своему отражению — для всякого простительно счесть это немножечко… жутковатым.

Дела, дела, дела — и все же, чего-то ему не хватало. Под вечер одного из воскресений, когда он пререкался с друзьями — геями и негеями — о том, кто оплатит счет греческого ресторана, стоявшего рядом с Примроуз-Хилл, эта мысль с болезненной внезапностью, с какой притолока врезается в лоб человека, осмотрительно переступающего дверной порог, внезапно пришла ему в голову. Все мы бездетны, подумал Дориан, глядя на своих шутливо ссорящихся суррогатных собратьев. Все — относительно говоря — богаты и никто не обременен какой-либо подлинной, органической ответственностью.

— Ты вел жизнь подставной личности, — произнес, возвращаясь, голос Генри.

— То есть?

— Ты вел жизнь подставной личности, хоть и под настоящим твоим именем. И находишь это, если я не слишком ошибаюсь, unheimlich.

— Что с тобой, Дориан? — спросила, кладя под перестук своих бусин ладонь ему на руку, Анджела. — Ты выглядишь так, точно привидение увидел.

Дориан судорожной ладонью растер свое совершенное лицо, словно пытаясь содрать Маску Ужаса Дориана Грея. Нет-нет, все в порядке.

Но ни о каком порядке и речи идти не могло. Дориан прогуливал Уистона по Фулем-роуд, а голос Генри, ставший теперь пронзительным, задиристым, не отставал от него. Он не оставит его в покое. На хрена нужно это барахло? — глумливо осведомился Генри, когда Дориан помедлил у витрины «Конран-шопа» с выставленными в ней миниатюрными моделями кресел. — Правда, — покатил дальше голос, — может, тебе хочется купить вон ту миленькую модельку кресла Имса и усадить в него куклу Бэза, чтобы потом колоть ее булавками.

— О чем ты? — задохнулся Дориан. Маленький, плаксивого обличия продавец засеменил к нему от двери магазина: Какая-нибудь проблема, сэр?

— Нет-нет.

Никаких проблем — один только долбанный кошмар. Оказавшись перед Мишлен-хаус, Дориан от всей души обматерил Генри. Старый, злобный, ожесточенный говнюк, он даже собаку мне иметь не позволил; отдал моего пса паршивому Бинки Нарборо. Уистан мойпес, с надрывом сообщил Дориан, мой и больше ничей. Он опустился на корточки около торгующего икрой магазинчика и прижал к груди длинную серую морду гончей. Да, — Дориан поцеловал бархатистое ухо, — ты мой пес, верно, Уистан, верно, старина?