Чтение онлайн

— Издеваешься? — то ли прошипел, то ли прорычал Тимур в лицо.

— С чего бы? — холодно парировала я.

— Что тебя связывает со Смоляновым? — сжимая мое горло, хрипло спросил он.

— Это. Тебя. Не. Касается, — отчеканила в ответ.

— Где ты была? Все эти гребаные два месяца? — вдруг резко сменил он тему разговора, а я вздрогнула от неожиданности.

Вздрогнула, потому что расслышала в его голосе то, что не должна была слышать — тоску.

Два месяца? Он искал меня? Считал? Ведь ровно столько прошло с нашей последней встречи.

— И это тебя тоже не касается, — сухо ответила.

Он стоял близко, почти прижимаясь к моему телу. Сверлил взглядом, и я чувствовала, что с каждой секундой он злится все больше и больше. Заводится все сильнее и сильнее.

— Какого хрена ты творишь? — прорычал, шатнувшись ко мне и практически прижавшись к моим губам.

— Не твое дело, — резко сказала, пытаясь его оттолкнуть.

— Сээээмммм… — прохрипел он вдруг, прижимаясь своим лбом к моему. И столько в том, как он проговорил мое имя, было одновременно бессилия и желания.

Я прикрыла глаза, уговаривая себя не поддаваться.

“Это Тимур Старцев. Ты для него неособенная. Он выйдет сейчас и пойдет найдет опять какую-нибудь девушку на ночь, даже не вспомнив о тебе. Нельзя поддаваться. Больше никогда”.

Рядом послышались громкие голоса, и Старцев все-таки меня отпустил. А я, не теряя времени, резко дернулась, обошла его и скрылась в дамской комнате. Я сбегала. Жаль, что от себя и своих чувств сбежать нельзя.

Обратно мы ехали уже не на Ferrari, а в черном Mersedes c водителем. За ужином Смолянов выпил несколько бокалов виски, видимо, этим и были обусловлены изменения.

— Я все слышал, — неожиданно прервал мирную тишину.

Я вздрогнула и взглянула на него. Он внимательно смотрел на меня.

— Что все? — уточнила.

— Ваш разговор со Старцевым, — усмехнулся в ответ. — Удивительно.

Сжала незаметно руки в кулаки.

С одной стороны — наверное, это было хорошо. Ведь моя задача была показать, что я небезразлична Тимуру, чтобы Смолянов понял — я могу быть действительно полезна в будущей войне.

С другой стороны — это было слишком личным. Меня до сих пор трясло от рычащего, хриплого голоса в моей голове, который раз за разом повторял слова, сказанные Старцевым: “Какого хрена ты творишь?”

— Что тебя удивляет?

— Я был уверен, что Старцев — глыба. Бесчувственная и равнодушная. Но кажется, это не так, — он вновь внимательно осмотрел меня, пытаясь очевидно сделать какие-то выводы.

— Да, он не бесчувственная глыба, но его волнуют только собственные желания и мысли, — тихо ответила.

Я услышала смешок Смолянова, но он ничего не сказал на мой выпад.

— Что дальше? — все-таки не выдержала неизвестности.

— Ты же хотела отомстить? — сверкнул он глазами. — Я в игре.

И я облегченно выдохнула, впервые поверив, что все получится. С таким игроком как Смолянов не может не получится.

— И какой план? — спросила.

— Скоро ты все узнаешь.

Остаток дороги мы молчали. Я не настаивала на разговоре. Меня все еще немного трясло после встречи с Тимуром. Мое глупое сердце видело в каждом его действии и слове выгодный ему подтекст.

— Приехали.

Я удивленно огляделась, увидев, что мы доехали до офиса Смолянова. Вопросительно посмотрела на него.

— Нам нужно обсудить детали нашего договора. Не люблю откладывать на завтра дела.

Я послушно кивнула и вышла из машины.

В офисе Смолянов попросил секретаршу сделать нам кофе. Я удивленно посмотрела на девушку, которая в такое позднее время бессменно сидела на рабочем месте и выглядела все также бодро как днем.

— Конечно, сейчас, Константин Аркадьевич, — сразу же подскочила, услышав просьбу.

Время уже перевалило за одиннадцать, но, кажется, Смолянов этого не замечал. Видимо, он привык работать до поздней ночи.

— Садись, — указал он на кресло. Потом нажал какие-то кнопки на стационарном телефоне на своем столе и спокойно сказал: — Элла, принеси бумаги.

— Сейчас буду, — раздался бодрый голос в ответ.

Я удивленно вскинула брови.

— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

Смолянов неопределенно пожал плечами. Через минуту в кабинет, громко цокая каблуками, пришла Элла.

— Вот, Константин Аркадьевич, все как вы просили.

— Спасибо, Элла, пока свободна.

Смолянов подвинул ко мне бумаги, которые перед ним только что положила секретарь.

— Чтобы мы могли вместе работать, тебе надо это прочитать и подписать.

Я сглотнула. Вдруг под ложечкой засосало от беспокойства.

— Что это?

— Контракт. На месть, — с усмешкой отозвался он.

И я начала читать. Внимательно. Потому что Смолянов явно был серьезно настроен. И если уж вел дела, то делал это обстоятельно.

— Это договор о неразглашении? — я вскинула голову, наконец, дочитав.

Двадцать страниц сложных, витиеватых формулировок. Я старалась вчитываться и осмысливать прочитанное, но из-за внутреннего напряжения не могла нормально сосредоточиться.

— Да. Потому что я не хочу оказаться дураком в этой странной игре, которую мы с тобой затеем.

Договор был на первый взгляд с вполне стандартными юридическими терминами. Нельзя разглашать третьим лицам и далее длинный список, что именно я никому и ни при каких обстоятельствам не могу говорить. Если коротко: ничего. Все, что я услышу в обществе Смолянова, конфиденциально. Но смутил меня больше всего последний пункт: