Дорога в Лефер
Шрифт:
– О, как увлёкся-то! Ричард, смотри-ка, смотри! – одобрительно крякнул Везучий.
– Ты совершенно не желаешь запомнить, что у меня нет времени отвлекаться на ненужные мелочи, – холодно произнёс Ричард, закрывая книгу.
Под рукой у Магуса всегда была котомка с непрочитанными книгами. Сейчас же можно было пронаблюдать за едва ли не священным обрядом выбора новой книги для чтения. Ричард несколько секунд разглядывал корешки книг, хмыкал, цокал языком. Затем маг запускал руку по самый локоть, доставал "жертву", довольно щурился и уверенным жестом раскрывал книгу. Церемония заканчивалась, и начинались будни – собственно чтение. Но спустя день-два, а то и раньше, процедура повторялась, котомка-"заначка" медленно, но верно пустела. А вот что случалось после, Рагмару ещё предстояло узнать. Хотя Олаф не желал бы такого "счастья" орку. Что там онтокс, что там дракон – куда им до угрюмого, саркастического, придирающегося по любому пустяку и переходящего на крик Ричарда! Лишь получив вожделенный непрочитанный фолиант, маг успокаивался и вновь погружался в священное действо под названием "чтение".
– Ладно-ладно, как по мне, это вовсе не мелочь. Ты бы лучше представил, каково ему: оторван от привычного мира, окружён мало знакомыми людьми из другого народа, едет неизвестно куда, да ещё и…
– Как ты точно меня описал, – едва слышно произнёс Ричард. – Привыкнет. А если нет – то ладно. Ему легче, он ещё не отвык от природы. Человеку пришлось бы хуже. Для мага это было бы невозможно.
– Но ты ведь выдержал, выжил, смог! – впервые за последние дни Олаф говорил с укоризной и нажимом.
– Никому не посоветовал бы пройти моим путём. И ещё, у меня нет доказательств того, что я смог выжить, – ни один кобзарь не смог бы уловить дрожи или даже малейшего проблеска какого-либо чувства в голосе Ричарда.
Но! Следовало бы этим кобзарям взглянуть на пальцы Магуса – задрожавшие пальцы правой руки, едва-едва не скрючившиеся на манер ястребиной лапы – и поняли бы музыканты: вот где она, жизнь…Вот где они, страдания…Вот где струны рвущейся кобзы-души…
Да что они знали, эти странствующие музыканты, о жизни? Разве чувствовали они на своей шее лапы судьбы-насмешницы, пряхи, не умеющей соткать добротное платье – всё равно какая-то гадость выходит, как ни крути!.. Будь ты человеком – а будь хоть магом…
– Да ничего вы не знаете, – в голосе Магуса слышны были дрожь и горечь. – Совсем-совсем ничего…
*** Спрашиваете, почему маги не любят рассказать о годах своего обучения? Всё очень просто: мало кто захочет вспоминать долгие годы сидения над пыльными фолиантами в полутёмных библиотеках и тренировки, тренировки, тренировки… Ему не было и шестнадцати лет – этому безусому юнцу. Но в глазах его уже застыл лёд серьёзности и печали. Так, наверное, смотрят уставшие от жизни старики или пережившие гибель друзей люди. Но ему чуть больше пятнадцати, откуда ему знать, что такое… А он – знал, и знанье это нельзя было бы выкорчевать из его сердца никакими тренировками или чудесами магии. Он знал, как умирают родные, знал, что такое сердце, покрывшееся корочкой льда. И он знал только два способа убежать от этой боли. Первый – книги. Он с жадностью глотал всё, что попадётся ему под руку, будь то занудная хроника или легкомысленный рыцарский роман. Это там белые волшебники рука об руку с непобедимыми рыцарями спасают страны от врагов, а в итоге получают половину королевства и принцессу в придачу. Только вот где они видели в Двенадцатиградье королевства – и людей, способных на подвиги? Ричард знал: таковых не существует. Когда их городок сжигали дотла воюющие армии, ни один из этих "рыцарей без страха и упрёка" не взглянул даже на погибавших жителей. Они были так, только фоном нескончаемой войны! А когда дом их горел…И крики матери… Вот и сейчас в руке его загорелся "огненный шар". Ему стоило только услышать те крики и почувствовать на своей коже жар горящего дома, как в руках его принималось полыхать дикое пламя. Да, именно в тот день он почувствовал в себе магический дар – когда огненный шар" спалил заживо того рыцаря…Он кричал, запекаясь в плавившихся доспехах…Конь его погиб ещё в первые же секунды…А Ричард словно и не слышал тех криков: только в ушах свистело эхо стонов умиравших отца и матери… Они сожгли его дома – и всю улицу – а Ричард сжёг их…В тринадцать лет он перебил целый отряд…А их лица…Он не помнил лиц ни одного из тех людей, которые погибли в тот день от его руки. Только слышал – слышал стоны отца и матери…И сестры…И братьев… А потом неделю бродил по окрестностям, перебиваясь с воды на остатки продовольствия, не тронутого пожаром: он забрал всё, что только мог, не в силах оставаться ни единой лишней минуты в городе. Название он тоже пожелал стереть из памяти – но оно всегда всплывало…Всегда…Хотя Ричард и не хотел его называть. А её стоны…Они умирали… Но как он сам выбрался?.. Магус вспоминал, что мама просила никуда не выходить: в окрестностях города шли постоянные стычки между двумя воюющими армиями. Ричард и не помнил сейчас, чьи же бойцы дрались, какие большие города решили помериться силами. Только стоны… В тот день он осушался мать и вернулся с прогулки позже. Домой его погнали только клубы дыма, поднимавшиеся над городком. Вокруг были солдаты, и он только чудом…И эти стоны…И огонь…И рыцари…И огонь на его ладонях…А потом…Потом… Ричард шёл в соседний город. Он надеялся, что здесь найдёт приют. Не оставаться же на пепелище? Он шёл медленно, в изнеможении после своей волшбы. А в сумерках просто свернулся калачиком в кустах у обочины дороги. Он часто просыпался ночью, от холода, пробиравшего то душу его, то тело. В утренней темноте едва ли не мороз заставил Ричарда сжаться, пытавшегося сохранить хотя бы жалкие крохи тепла. Казалось, что весь жар его схлынул вместе с теми "огненными шарами", остался только холод. Тот, который самый страшный – холод внутри. А ещё – Магус очень хотел уснуть и не проснуться. Просто умереть там же, на обочине. Взять и уснуть навсегда. Но – не получилось. Утром Ричард проснулся и продолжил свой путь. Есть не хотелось: даже при мысли о еде к горлу подкатывал комок тошноты. И всё-таки – он шёл. Знал ли он в действительности, куда? Кто знает… Ричард никогда прежде не был в соседнем городке, он если и выбирался с родителями куда-нибудь, то разве что на ярмарки, устраивавшиеся невдалеке от родных мест, в считанных часах пути. Он ожидал, что и в этом городе его ожидает подобная же толпа сновавших туда-сюда людей. Ведь, говорят. Лефер был самым оживлённым торговым центром всего Двенадцатиградья. Интересно, а он большой, этот Лефер?.. Первое, что он почувствовал – это запах. Стойкий и очень своеобразный запах чего –то "очень зрелого". Ароматы полей не могли ничего поделать с этим "благоуханием". Да, здесь было много, очень много людей, и природа не в силах была им противостоять. Второе – это сами люди. Как-то сами собою они появились на впереди: Ричард наконец-то вышел на Большой шлях. Он, правда, ещё не знал его названия – только завидел множество повозок, тянувшихся по дороге. Первой реакцией было – спрятаться подальше, не показываться глаза людям. Но Ричард всё-таки вышел на дорогу – и упал в изнеможении. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно устал. Затуманенным взором он увидел спрыгнувшего с повозки бородатого мужчину, нёсшегося к нему…А потом – потом был долгожданный сон… ***– Ну вот, снова ты затянул свою песню! Нет доказательств, нет доказательств! Ты же жив, так ведь? – добродушно воскликнул Олаф.
– Я же говорю: нельзя сказать это совершенно точно, – пожал плечами Ричард, углубившись в чтение книги.
Судя по толщине оставшихся страниц, вскоре Магус примется за новый трактат…
"Интересно, что же он сейчас читает?" – подумал Олаф. Сам-то он названия прочесть не мог – в силу своей полной неграмотности. Да, он знал, с какой стороны надо подходить к коню, и сколько нужно слоёв корпии наложить, чтобы в рану и зараза не попала, и кожа не омертвела. Но букв он боялся до дрожи. Хотя, в общем-то, было ли это так плохо? Иногда Олаф спрашивал себя: действительно, а что лучше – уметь читать или делать что-то своими руками? В том, чтобы совмещать оба занятия сразу не могло быть и речи. Стоило только взглянуть на Ричарда, как сразу становилось ясно: книги отнимают всё свободное время – и даже несвободное. А жить когда-то надо, так ведь?.. А может, и жизнь не жизнь без этих строк? Опять же, Ричард…
Рагмар же молча думал. Ему было не очень удобно ехать в повозке, так как она совершенно не была рассчитана на пассажира таких размеров. Приходилось поджимать ноги и втягивать голову в плечи, чтобы хоть как-то поместиться в телеге. В остальном же путешествие, орк этого не мог не признать, выдалось очень плохим – скучным. Он представлял себе жизнь людских воинов иначе. Ведь, кажется, эти люди постоянно воюют, каждый день! И где? Где битвы? Где упоение сражением? Где охота? Где добывание золота и оружия? Где, в конце концов, воинская слава?
Севшая орку на подбородок муха – вот кто оказался единственным противником в тот день. Рагмару не пришлось даже руку поднимать – хватило только выдохнуть. Насекомое подхватило настоящей бурей (так, во всяком случае, должно было показаться насекомому) и понесло прочь. С противным жужжание чёрную точку унесло прочь, и Рагмар вновь заскучал.
Он вглядывался в далеко-далеко уходившее Верхнее море – так орки называли небо. И правда, чем не море? Рагмар вспомнил, как ему, совсем ещё ребёнку, родители рассказывали сказки о Медведе-прародителе, который переплыл море и устроил себе берлогу в лесу, что высился на самом восточном мысу Двенадцатиградья. Тогда, правда, континент звался совсем не так. Орки же вообще звали землю Медведицей. А то зачем же ещё Медведю-прародителю было плыть по Нижнему морю? Он искал Медведицу! Та жила в Верхнем море, но Медведь пообещал найти самую высокую гору в мире, чтобы взобраться на неё и оказаться рядом с Медведицей. Однажды ему удалось это, и от той встречи пошли орки. И пусть они были не очень похожи на медведей, но силы в них было – бурый собрат позавидует!..
А ещё по Верхнему морю плавали острова: большие и малые, белые и …чёрные…Чёрные?
Рагмар встрепенулся, отчего телегу зашатало, а тяжеловозы всхрапнули.– Огонь. Где-то большой огонь. Чувствуете дым? Рыкнул Рагмар.
Большой огонь – это очень плохо. От неприрученного. Вырвавшегося на волю огненного духа почти невозможно скрыться.
– Спокойствие, только спокойствие…С нами маг…Если что, из самого пекла Ричард нас вытащит, уж будь уверен! – Олаф храбрился, и это чувствовалось.
На самом деле и в нём не было никакой уверенности. Только Ричард казался совершенно спокойным: он всё так же плавал в океане букв и смыслов, и ему было не до мира людей.
– Во всяком случае, он нас всегда выручал, – прибавил Олаф.
Командир принялся осматриваться по сторонам. Рагмар спрыгнул с повозки и взбежал на выраставший над дорогой холм. Добравшись до вершины каменистого бугра в два прыжка, орк приложил левую ладонь ко лбу, чтобы солнечные лучи не застили взор. Так. К закату всё было чисто…И к полудню…Ага, на полночь! Вот!