Чтение онлайн

– Он очевиден! – произнес Михаил, вставая и покидая приват-комнату.

Нетронутый лежал на влажном мраморе перед входом в казино. Руки нелепо раскинуты по сторонам так, словно человек пытался собрать рассыпанные вокруг него фишки. Один глаз вытек. Второй, приоткрывшись, смотрел на Михаила. Подбежавший сзади работник казино выдохнул с сожалением:

– Я пытался схватить его, когда… Он стоял на подоконнике! Не хватило каких-то долей секунд, моя рука провалилась в пустоту именно там, где была мгновенье назад его нога.

Михаила передернуло от увиденного или услышанного. Но он не помнил, чтобы такие вещи происходили с ним после крещения. Крещение – обряд посвящения, ритуал скрепления кровью человека и организации.

«Теперь ты действительно не тронут после касания смерти!»

Волосы Нетронутого перебирал ветер. А чья-то заботливая рука прикрыла полуоткрытый глаз.

Впервые Михаил не поехал к семье. Впервые за много лет. Он даже не смог произнести что-то вразумительное в телефон. Сказать, почему он так занят.

Он поехал в тир. Парни подносили заряженное оружие – пистолеты разных модификаций и систем. Он стрелял до одурения. Между десятком обойм – стакан виски. Это продолжалось недолго – полтора часа. Затем он упал в кресло. Очнулся от легких укусов руки Мартином – одним из пары догов. Два брата, а как по-разному чувствуют состояние хозяина. Один, несмотря ни на что, зовет играть. Говард пребывает в меланхолии вместе со своим хозяином.

Раздались звонки о проблемах в ночном клубе. Масштаб и причины неизвестны. Если что-то не говорилось по телефону, то было очевидным – ситуация нестандартная. Михаил, распрямив тело, встал и пошел к выходу. Сквозь морозный воздух – к машине. Сквозь жаждущих развлечений в ночном клубе – в здание. Сквозь пеструю толпу – в кабинет. Сквозь потоки воздуха, нагнетаемого вентилятором, – к Нате.

Ее голова покоилась на столе. Ручка, зажатая в тонкой руке, воткнута в бумагу. Волосы беспорядочно раскиданы. Ни капли крови. Ни капли жалости в Михаиле. Интерес – почему?

Он нашел ее в одной из компаний, промышляющих мутными сделками с недвижимостью. Она играла роль подставного лица, и ее карьера – а с ней и яркая псевдоделовая жизнь – вот-вот должны были оборваться. Михаил прочел это и смог спасти Нату. Он, разглядев ее интеллектуальные прорывы и деловую хватку, направил их в нужное ему русло. И получил перспективного управляющего клубом. Доверие Ната оправдала. Генерируемая прибыль была стабильна.

Михаил вытащил листок бумаги из-под головы Наты. Это был отчет. На другой стороне текст:

«Я доигралась. Даже в несложных играх необходимо время для отдыха. Я беру тайм-аут».

– Сломана шея, – проговорил доктор. – Никаких гематом и подтеков.

Михаил кивнул. С доктором рассчитались. Он был профессионал – хранил молчание и клятву Гиппократа.

Две смерти кряду. Смерть. Давно она не подходила так близко к нему. Были времена, когда они шли рука об руку. Прыгая с ней, друг через друга, как в детстве играя в чехарду.

Что произошло? Неужели пришло время?

Даже сейчас, глядя на мрачный силуэт заброшенной церкви, возле которой кружили вороны, он помнил запах воска и всхлипывания женщин во время поминального обряда. С того самого момента он не переступал пороги храмов.

Михаил не знал, что привело его сюда. Смерть отца? Или надежда найти покаяние перед чем-то грядущим и необъяснимым? Покосившиеся, изъеденные временем кресты и надгробья магически светились в лунном свете. Хруст веток под ногами охраны перекрикивался с карканьем воронов.

– Она приходит за тобой, не выкашивая окружения, – так говорил вышестоящий в иерархии, философствуя на тему задержек на этом свете.

Но эти две смерти казались Михаилу сигналом, предупреждением что ли. Почему так? Почему не сразу? Зачем бесполезное спряжение на тему времени?

Узнать о том, что время стало для Михаила чем-то идеализированным, не было проблемой. Он давал об этом понять всем: партнерам, посредникам, подчиненным.

Они плыли по каналам, которые разделяли город на неравные части, отрезая ратушную площадь с кривыми улицами старого города от новых построек из стекла и бетона. Люди любили эти меланхоличные потоки воды, несмотря на неотъемлемый запах тины. Михаилу нравилось здесь размышлять и придаваться воспоминаниям.

– Не тяни время! – так сказал посвящающий его. – В момент, когда ты начинаешь думать, твоя жизнь висит на волоске. Помни об этом!

Он запомнил это навсегда, глядя на то, как тощий человек быстрыми движениями подтирает следы после крещения. Михаил был посвящен. Учитель самой страшной науки не обмолвился ни словом о том, как прошел обряд. Ему было двадцать два, и он смотрел пустыми глазами на тело жертвы как на изжившую себя вещь.

Звуки плескания весел и ноты романтики, доносящиеся со сцен водных ресторанов, окунали Михаила в воспоминания, пропитанные лирикой свиданий волнующих закатов и рассветов. Это всегда расслабляло. И неосознанная улыбка потом еще долго блуждала на его лице.

Вот так – пустить все на самотек, Михаил не мог. Это могло поломать его внутреннее я. Но и с этим он смирился бы. Есть еще и Ольга с двумя маленькими восьмилетними близнецами. Жизнь которых и, в первую очередь, благополучие стоят на первом месте. Что там какие-то принципы?

Встретиться со звездой мотогонок было несколько проблематичным. Публичная личность стала охраняема массой поклонников и фоторепортеров. О какой-либо приватности не могло быть и речи.

Но Михаил вошел в его номер люкс через дверь смежных апартаментов. Никогда не понимал смысла существования этих дверей.

Тим лежал на кровати, закутавшись в одеяло среди разбросанных предметов ночного времяпровождения. Детали женской одежды, контрацептивы, пакеты из-под субстанций, ряд бутылок вокруг кровати. Молодой человек сопел с лицом младенца.

Удар трости и резкий крик превратили младенца в загнанную лошадь. Он почти так же захрипел и выпустил пену изо рта.

– Страх… – сказал Михаил, усаживаясь в нетронутое развратом кресло. – Страх превращает людей в животных. Однако не только это делает их такими.