Чтение онлайн

— Нет-нет-нет! — протестующе поднял руки жрец. — Чем я так обидел вас, хозяин Жос? Вы вдовеете десять без малого лет, вы, как я уже сказал, дворянин, и какой закон может помешать вам помочь внучке старого барона? Нет, — он склонил голову, — я совсем по другому поводу.

— Я весь внимание, — приподнял брови Жос. — И признаюсь сразу — изрядно удивлен.

Жрец провел пальцами по своим усам.

— Думаю, да, вы будете удивлены. Возможно, вы вспомните — десять дней назад к вам в лавку пришел некий юноша, выглядящий как обычный южный аристократ из числа обедневших в… гх-мм… последние годы?

— Да, я помню такого гостя, — согласился Тролленбок. — Он просил восстановить родового орла — изделие было из старых, и я честно сказал ему, что работа займет некоторое время. Парень в ответ психанул и убежал. Думаю, он пытался обратиться к местным ювелирам… заранее знаю, чем это закончилось.

— А вот и не знаете, — отец Аствиц вздохнул, отчего Жос поспешил снова наполнить его бокал. — Отчаявшись, ваш гость сунулся ко мне, так как его семья много столетий принадлежала Эльту, о чем он не преминул мне сообщить. В здешнем храме раньше существовало нечто вроде приюта для паломников — нынче приют заброшен и находится в не самом лучшем виде, однако ж я смог растопить печку, принес нашему «паломнику» тюфяк и белье — в общем, обустроил его, как мог. Но это было все — под утро у него начался приступ, и юноша скончался. Вы видели, что у него ю-ю, хозяин Жос?

Тролленбок поднялся и подошел к тяжелому, в пол-стены, буфету, изготовленному когда-то для очень богатой семьи: мастера здорово постарались с резьбой.

— Я видел лихорадку ю-ю не раз и не два, — сообщил он, сбрасывая на гладкий лакированный пол кухни кусок льда, предохранявший драгоценный горный сыр от подсыхания. — Но все же я был уверен, что в данном случае говорить о финальной стадии рано. К тому же видите ли, отец Лейф, — он не стал бы меня слушать. Я погонюсь за ним по улице? Замечательно…

Жос сдвинул каблуком чугунную крышку канализационного люка, забросил туда лед, слил воду с блюда и вернулся за стол. Узкий, стремительно острый нож казался странной игрушкой в его огромной руке.

— С самого севера, с огромной высоты, — сказал он, разваливая на толстые ломти желтоватый мягкий сыр, насыщенный травами. — Овец там пасут едва не на леднике.

— Завидую вам, — выдохнул Аствиц.

— Вы об этом? — воздел брови Жос. — Но я, наоборот, стараюсь для людей, — да, у меня поставщики в половине мира, да, у меня бывает дороговато, но где еще? Однако ж, знаете, ко мне порой и приличные мастера-ткачи захаживают. Закруточку пряностей, бутылочку винца для супруги, а про сыры и говорить не о чем. Не так уж все и дорого.

— Нет-нет, — поднял руки жрец. — Я не о том… забудем пока. Видите ли, хозяин Жос, когда мой постоялец умер, я был вынужден начать поиск — кому, собственно, я должен выслать уведомление? Благо королевский паспорт юноша хранил при себе… Однако ж прежде, чем я смог получить ответ на свой запрос, ко мне прибежала Вейра Дестафф. Наш странный гость, оказывается, успел побывать у нее.

— И… что? — Жос снова налил вина, однако ж отец Лейф успел уловить некое волнение в его руках. — Что она вам сказала?

Отец Аствиц вздохнул и прошептал короткую поминальную молитву.

— Он представился по форме, как и подобает… молодая баронесса, конечно же, впустила его в дом. Далее случилось странное: молодой человек, пав к ногам Вейры, потребовал показать ему семейные склепы из числа тех, что находятся на территории поместья. Баронесса приказала ему подняться и объяснить, в чем суть столь странной просьбы, но юноша, по всей видимости, впал в легкое забытье: он категорически отказывался отвечать на вопросы, постоянно при том повторяя о своем желании. Вейра Дестафф, как вы знаете, не из пугливых девушек — когда юный безумец насытился ее терпением, она сдернула со стены над камином гостиной ближайшую саблю и продемонстрировала пару восьмерок.

— Уши юного скандалиста не пострадали? — заботливо осведомился Жос. — Вейра фехтовала со мной. Дед не был блестящим искусником, но абордажником — о да!

— Слышав кое-что о вас, дорогой Тролленбок, могу предположить, что рубящий стиль покойного барона никогда не являлся для вас преградой…

— Не стану отрицать то, что известно вам о моей скромной персоне… вернемся, однако, к Вейре. Она?..

— Она пришла ко мне. Юноша бежал в великом смущении и обронил на садовой дорожке вот это, — жрец запустил руку в кармашек своей лиловой жилетки и выложил на стол хорошо знакомого орла.

— Той же ночью он умер? — уточнил Жос, глядя на старую бронзу.

— Утром, — кивнул жрец. — Он умер, не оставив каких-либо завещаний, но и это не все. Видите ли, хозяин Жос, я не пошел бы к вам, не удостоверившись в вашем благородном происхождении.

— Мы уже говорили о благородном, — перебил Жос, — так что хватит.

— Оставьте, — махнул рукой жрец. — Предки Его Величества выслужили дворянство всего лишь тысячу лет тому. Речь не о том… я знаю, вы изрядно интересуетесь военной историей нашего богоспасаемого королевства?

— Имею слабость, — фыркнул Жос. — Деньги мне вкладывать особо некуда, к игре на биржах я не способен, мое дело — копить. Задачу обеспечить потомство я в этом смысле уже выполнил: коллекцию я собираю с детства, даже юнгой, помню, на печенье экономил, чтобы купить старую книгу.

Жрец понимающе кивнул. Его тонкие пальцы скользнули к сыру, потом рука сноровисто отломила ломтик мягкого, вечером испеченного хлеба. Жос прищурился — отец Лейф фехтовал, да и, по всему, недурно. Ему вдруг даже захотелось подняться в кабинет, достать из огромного оружейного сейфа пару длинных узких сабель шамен, недавно еще принятых среди столичных аристократов, и предложить одну жрецу.

Отец Аствиц его бесил — зачем?

— Самым удивительным оказалось то, — заговорил вдруг жрец, — что юноша, по его словам, имел некое, хотя и дальнее, отношение к конюшему правой стороны покойного нашего Ориоля IV.

— Казненного, — Жос глотнул. — Единственного пеллийского короля, закончившего свою жизнь на плахе. Почти триста лет назад. И не проклятого, в силу искупления. И не прокляты были не только его потомки — вскоре, впрочем, исчезнувшие по причине вырождения, — но и все его присные. Многие процветают по сей день, хотя дворянство для них закрыто навсегда.