Чтение онлайн

Он уже знал, что первые шаги будут самыми тяжелыми, так и оказалось. Хорошо, что до следующего танка было всего три, нет, четыре шага. Ромка и Залогин бросились, чтобы помочь, но Тимофей движением руки остановил их: не надо; сам. Он не глядел на танки — незачем, да и не было на это сил. Он видел только очередное место той брони, на которую сейчас обопрется. Броня была не такой жесткой, какой казалась со стороны: слои краски смягчили ее. Вот она-то и горит, эта краска, когда снаряд попадает в танк, отчего-то подумал Тимофей. Горит не только горючее и смазка. Если бы я был при танках, мои солдатики — прежде, чем подкрашивать, — сперва бы зачищали это место.

Чудно!.. Чем только ни занимают себя мозги от бессилия…

Он и вправду разошелся, и одолев несколько десятков шагов стал даже поднимать голову, посматривать вперед. Но не для того, чтобы прикинуть, сколько еще осталось идти, и не для того, чтобы все-таки поглядеть на танки. Нет. Просто он реально ощутил, что с каждым шагом груз становится легче. Не на какие-то граммы, ведь груз несла душа, а не тело. Но ощущение было физическим. С каждым шагом становилось легче дышать, открывались глаза, возвращался слух. Правда, ноги были такими же тяжелыми, да что ноги!..

И тут он услышал необычный звук. Слабый, прерывистый. Не лесной. Человеческий.

Кто-то всхлипывал.

Тимофей взглянул на товарищей. Они уже замерли, обратились в слух. Автоматы на изготовке. Поглядывают на Тимофея: ждут команду. Все по уставу. Инициатива — это когда обстоятельства требуют действий, а командира рядом нет. А если командир на месте — шаг влево, шаг вправо…

Тимофей кивнул Ромке.

Ромка по-кошачьи, легко и стремительно, словно не касаясь земли, скользнул по дороге. Не человек, а бесплотный дух (как потом бы сказали: голограмма). Впрочем, развлекаться ему пришлось недолго. Возле огромного, как дом, КВ-2 он остановился, выпрямился, вновь обрел плоть. Махнул рукой: «Давайте сюда, ребята…»

Так они встретили Чапу.

Чапа сидел на земле, рядом лежали солдатский вещмешок, скатка и ППШ. Скатка была прострелена и испачкана кровью. Но на самом Чапе не было следов ранения.

Появление пограничников не произвело на него впечатления. Он не стеснялся своих слез; возможно, стеснительность была ему вообще не свойственна, для самостоятельных людей — обычное дело. Неторопливо оглядев Ромку, Залогина и Тимофея, он словно между прочим поднял ППШ и положил себе на колени. Тоже разумно: на этих трех парнях не написано, какой они веры.

— Как тебя звать-то? — спросил Тимофей.

Стирая слезы, Чапа провел рукавом по лицу.

— Чапа.

— Это что ж за собачья кличка?

Такого Чапа не ждал. Его лицо напряглось — и все же он заставил себя улыбнуться.

— Насправдi мое iмья Ничипор. Но потiм вы все одно додумаетесь до Чапы — всi додумуються; то я экономлю ваш мыслительный процесс.

— Ага. Но ты ведь не просто Чапа, — мягко сказал Тимофей. — Судя по твоей одежде — ты ведь еще и красноармеец?

— Логично рассуждаешь, — согласился Чапа.

— Тогда почему, — уже своим обычным сержантским голосом произнес Тимофей, — ты сидя разговариваешь со старшим по званию?

Такой голос убедительней любого документа, но Чапа не хотел продешевить, показав, как он счастлив. Багажом первого впечатления, которое ты произведешь, потом будешь жить ох как долго!..

— Шо на тобi мундир — то я бачу, — сказал Чапа. — Но мне интересно: якоi армии ты генерал?

Тимофею это понравилось. Он стянул с плеч свою торбу, связанную узлами из немецкого одеяла, достал и развернул свою гимнастерку, — так, чтобы были видны петлицы.

Чапа поднялся.

— Виноват, товарыш сержант.

— Ничего, — сказал Тимофей. — Все правильно.

— У такому разi можу задать вопрос?

— Говори.

Чапа мотнул головой в сторону танков.

— От скажить, товарыш сержант, — шо ж цэ таке?

Тимофей подумал.

— Тебе правду? Или соврать?

— Та кому ж вона нужна — отая правда? — рассудил Чапа. — Кому вiд неi хоч раз було добре?

— Да ты мудрец! — усмехнулся Тимофей. — Не переживай: все будет хорошо.

— Отак?! Ну и слава Богу. А то я сумлевався.

— Ладно, ладно… сомневаться вредно, — сказал Тимофей. — От этого голова болит. Ты как здесь оказался?

— Та потерявся ж я!

— А если подробней?

— Ну, послав мэнэ командыр у село з особым поручением — четверть самогону добыть. Поки я выбырав, у кого кращий — там и впав. А вранцi прыбiг до своих — а вже нiкого нема. Зато кругом нiмцi.

— А чего ж именно тебя послали… вот такого?

— Та я ж денщик!

— По-нашему — жополиз, — сказал Ромка.

— Ты мэнэ не чипай, — сказал ему Чапа, — бо наступного разу за такi слова морду лыця начищу.

— Неужто сможешь? — развеселился Ромка.

— Может — и не зможу. Но постараюсь.

Сейчас они совсем, как два щенка, подумал Тимофей. Обнюхиваются, чтобы понять, у кого какая будет роль. Ромка никому не уступит первый номер, а Чапа — сразу видать — никогда первым номером и не был. Но и вторым… Как-то трудно его представить вторым. Может — он вообще штучный, только не хочет, чтоб об этом узнали?..

— Когда ел последний раз? — спросил Тимофей.

— Та вже й не памьятаю, — соврал Чапа.

— А в танках искал?

— Та хто ж еду оставит? — искренне удивился вопросу Чапа. — Та ще й на войне…

История его была простая.

Конечно — про самогон он соврал. С самогоном была на самом деле такая история, ну, не совсем такая, попроще и покороче. И случилось это не с ним, и еще до войны. Позже, в хорошей компании, чтобы потешить публику, Чапа развил банальную информацию до байки, оснастив свой рассказ натуралистическими деталями. Сейчас детали не понадобились, сейчас нужен был ответ простой и достоверный. Ответил — и закрыл тему. А если бы стал рассказывать, что с ним случилось на самом деле…