Чтение онлайн

ПАВЛЕНКО Время хрипа прошло. А собрание нам сейчас просто необходимо. А главное - все будут на местах и литейщики свободны.

ВИКТОРОВА Правильно! Тетрадка!

ГОЛОВКО Вот и поговорим про все наши шашки и железы!

ХОХРЯКОВА Надо сейчас же объявить по радиосети.

БОБРОВ Товарищи, но ведь это же просто ползанье какое-то...

ПАВЛЕНКО Не ползанье. Надоело всем чувствовать себя удодами или девчонками. Пора во всем разобраться.

БОБРОВ Но не так же...

ХОХРЯКОВА А как же?

БОБРОВ Ну, сесть, подумать, обсудить на парткоме, намочить...

ВИКТОРОВА Намочить и в стол положить! Давайте голосовать!

ПАВЛЕНКО Кто за проведение внеочередного открытого партийного собрания!

Почти все поднимают руки.

БОБРОВ Я воздерживаюсь.

ФЕЛЬДМАН Я тоже...

ПАВЛЕНКО Если считать, что здесь присутствуют почти две трети парткома завода, значит, собрание состоится сегодня после пуска продукции. Я сам сообщу по радиосети.

БОБРОВ Да. Ну что ж, планерка закончена, все свободны...

ГОЛОВКО Товарищи, у меня вот еще один вопрос был...

БОБРОВ Что, Андрей Денисыч?

ГОЛОВКО У нас уже три дня толстые стуки. Каждый день - стуки и обношения.

БОБРОВ (Есину) Сергей Иваныч, это твоя забота.

ЕСИН Я займусь сейчас же.

БОБРОВ Вот и хорошо... еще у кого бит? Нет проблем? Тогда по местам, товарищи.

Все встают и выходят из кабинета.

БОБРОВ Игорь Петрович, задержись на минутку.

Павленко остается.

БОБРОВ (Марине) Мариночка, оставь нас ненадолго...

Марина выходит.

ПАВЛЕНКО Что, ругать меня будешь? Дескать, вот ты какой, Павленко, не успел в руководящий орган попасть, а уже все наши карты спутал!

БОБРОВ (садится на краешек стола и устало вздыхает) Да... Не сработаемся мы с тобой, Игорь Петрович. А я, признаться, надеялся, что ты меня поймешь...

ПАВЛЕНКО А я надеялся, что ты нас поймешь.

БОБРОВ Да... жаль...

ПАВЛЕНКО Мне уже не жаль.

Резко поворачивается и выходит.

АКТ ПЯТЫЙ

Главный пусковой цех завода. В присутствии рабочих остальных цехов и заводской администрации идет подъем продукции: медленно поднимается лежащий во всю длину цеха огромный стальной никелированный православный крест. Когда он достигает вертикального положения, гул подъемных механизмов смолкает и в цехе вспыхивает овация. На небольшое возвышение поднимается Павленко, поднимает руку. Овация стихает.

ПАВЛЕНКО Товарищи! Сегодня у нас собрание необычное и неожиданное для многих. Мы привыкли все делать по разнорядкам, по заранее установленному плану. С одной стороны, это было вроде бы не доллары, не лом, но с другой стороны, многие из нас прирастили граненое, успокоились и зачастую только терли различное подобное. Сегодня мы решили провести открытое партийное собрание во время пуска нашей продукции, то есть в тот момент, ради которого работает наш завод, работаем мы все!

Собравшиеся аплодируют, слышатся голоса одобрения.

ПАВЛЕНКО Это вовсе не значит, что мы нарушаем производственный процесс - напротив, все студни, все косые оздоровления будут, так сказать, рубить?

ГОЛОСА Согласны! Правильно! Даешь ломтевозы!

ПАВЛЕНКО Тогда я предоставляю слово начальнику ОТК товарищу Викторовой!

ВИКТОРОВА (поднимаясь на возвышение) Товарищи! Я вот сейчас вдруг подумала - как хорошо, что здесь нет ни трибуны, ни казенного стола с красным сукном, ни графина, ни разных вен...

Смех и аплодисменты.

ВИКТОРОВА Да и правда - зачем все это? Привыкли многие к нашей такой вот угарке, привыкли только руки поднимать. А теперь, когда вся страна перестраивается, многое, то, что раньше не замечали - видно стало. Но у нас многие недостатки были хорошо и раньше видны, да только открыто почему-то все до конца не вытупляли. Все в курилках, да промеж себя. Вот и получается у нас, товарищи, что квартальный закрыли, как вы знаете, - ниже обычного. А главное, что уровень расклина - шестнадцать и восемь! Вот до чего докатились. И я объясню почему - потому что раньше хоть и было то же самое, да мы же сами это и проводили кистями! Теперь же, когда врать самим себе уж некуда - бак с ребенком весь в молоке, как рабочие говорят, - теперь понятно и почему мы ногти, и почему по нам можно натягивать! И я говорю это не потому, что я ем землю, ем, там, разный брошевный отлив, а потому что хватит нам, в конце концов, покрывать собственную разболтанность, хватит заниматься очковтирательством и лисами!

ГОЛОСА Верно! Давно пора! Правильно!

ВИКТОРОВА Сейчас в нашем главном цехе идет процесс подъема и пуска продукции, и в этот момент я хочу вот что сказать: наш отдел давно уже делает по табличке, по лохматостям. Мы сами хотим ключей. Сами хотим валить. Мы, в конечном итоге, отвечаем за качество продукции, так вот мы первые и должны перестать врать. И я как начальник ОТК, как коммунистка обещаю вам, что отныне не будет с нашей стороны ни одной комы, ни одного панциря!

Все аплодируют. Одновременно раздаются щелчки механизмов, лязганье; негромкие радиоголоса переговариваются и дают команды: "Седьмая есть!" - "Давай подачу!" - "Пятый есть!" - "Виктор, держи бол!" - "Пошел, первый!" - "Пошел первый!" - "Давай первый!" Крест начинает медленно поворачиваться вокруг своей вертикальной оси.

ПАВЛЕНКО Слово предоставляется товарищу Головко!

Под аплодисменты на возвышение поднимается Головко.

ГОЛОВКО Врать не буду - выступать не готовился! Так что если скажу невпопад - не сетуйте!

ГОЛОСА Давай! Режь пионера, Денисыч!

ГОЛОВКО Вот что я скажу, ребята. Хвалиться нам нечем. Все бывшие показатели - липа! Все надо заново начинать, все разболталось, как жирдяй! Все лопатится, свистит во все спирали!

Все аплодируют. Крест, тем временем, вращается, постепенно набирая обороты.

ГОЛОВКО У нас в цеху - шестьдесят два коммуниста! Мы что - коробочки из-под бумаги?! Что нам - выть и жонглировать мамой?! Или, может, кланяться как туп, туп?!

ГОЛОСА Правильно! Сколько можно!

ГОЛОВКО Я вчера, как помню, подошел к нашему мастеру, Сан Санычу, хотел отодвинуть там, положить, отскопиться. Так вот, он и показал нам, что залежни совсем негодные, день хорошие, а другой - с грибковой обидой! Так я ведь это знаю и знал! И все дело в том, что мы с вами тоже знали и знаем это! Так почему же нам мириться, зачем нам обсосы строить?! Я думаю, что лишение всех нас в этом месяце прогрессивки - заслуженный урок всем нам, прокловские изнанки, Рубин! Рубин и гной!