Доверься сердцу
Шрифт:
– Нет, Петер, – возразила она слабеющим голосом, когда он принудил ее, не оборачиваясь, расставить ноги.
– Да, Илона, – сказал он ей прямо в ухо, радуясь, что, выходя из спальни, проявил предусмотрительность. Если бы он не взял с собой презерватив, то сейчас уже не смог бы остановиться.
Он почувствовал, как она сначала напряглась, а затем безропотно подчинилась его воле. Да, ради этого стоило родиться на свет!
Он распластал ее руки по столу и резко вошел в нее сзади.
Чудесно! Кажется, так овладевают своими многочисленными женами восточные владыки?
Да, в этом что-то есть, думал Петер, проникая все глубже и глубже. Мужчина нагоняет убегающую женщину и подчиняет ее своей власти. Никаких отвлекающих ласк, смущающих взглядов. Физическое слияние – в самом его чистом, первозданном виде. Наслаждение ради наслаждения…
Он понял, что именно этого и хотел от Илоны – покорной неподвижности.
И вдруг… все переменилось. Высвободив руки, она коснулась его ягодиц.
– Дорогой, – прошептала она нежно, растроганно. – О, дорогой мой.
Дорогой мой… Эти слова прозвучали в его ушах поистине райской музыкой. Знала бы она, как мечтал он услышать их из ее уст!
Потрясенный, Петер на мгновение замер. Но она продолжала двигаться, идти навстречу ему… Он уткнулся лицом ей в шею, отчаянно пытаясь остановить. Тщетно! Не удалось ему заглушить и собственные жалкие стоны.
Как он ни старался, все попытки перехватить инициативу не принесли результата! Каким-то образом ей удалось впустить его в себя еще глубже, и он застонал, почти закричал в тисках подступающего экстаза.
Оргазм пронзил их тела, словно удар электрического тока, но Петер еще долго не отпускал Илону, наслаждаясь последними минутами угасающей страсти.
– Фантастика, – наконец прохрипел он. И повторил еще раз: – Фантастика!
– Я старалась доставить тебе удовольствие, мой господин, – сказала она, выпрямляясь. – Чего еще ты желал бы этой ночью?
– Всего. Но сначала – передышка. Буду ждать тебя в спальне с вином и сыром. И, пожалуйста, не утруждай себя одеванием. Мы еще не закончили, верно?
– Твое желание для меня закон, мой господин.
Он рассмеялся и поцеловал ее в ушко. Вот это настоящая жизнь! И каким же надо было быть дураком, чтобы растрачивать ее на пустяки!
7
– Скажи честно, Илона, ты не устала? – У входа в очередной салон Амелия остановилась и придержала подругу за рукав. – Мы уже целую вечность ходим по магазинам. А ты ведь еще и коляску таскаешь.
Та глянула на часы – стрелки двигались к цифре пять. Но Илона не роптала, ведь она сама вызвалась помочь Амелии купить вечерний туалет к предстоящим крестинам. И вот прошло почти два часа, а подходящих туфель к новому голубому платью они еще не выбрали.
– Глупости! – Она энергично тряхнула своей роскошной гривой. – Малышка совсем не тяжелая. И потом… не идти же тебе в церковь босиком. Впрочем, чашечка кофе нам бы не помешала. Вот, кстати, и кафе…
Они прошли еще с десяток метров и вошли в дверь какого-то «бистро».
Подруги заняли место в глубине зала – подальше от дверей и окон, чтобы не надуло в коляску, – и сделали заказ. Проводив рассеянным взглядом официантку, Амелия спросила:
– Ты придешь на крестины с Петером?
– Разумеется.
Чем-то встревоженная, молодая мать склонилась к коляске, но тут же удовлетворенно выпрямилась: маленькая Аннета продолжала безмятежно спать.
– Удивительно, – продолжала Амелия, – вы теперь все время вместе. И прошлые выходные, и позапрошлые… Извини, пожалуйста, за бестактность, но тебе не скучно с ним?
– Нет, – просто ответила Илона. – Нам хорошо вдвоем.
Мечтательный вид подруги озадачил и одновременно обрадовал Амелию.
– Дорогая! – воскликнула она. – Ты наконец-то влюбилась. Я так рада за тебя! – Вдруг она испуганно замолчала, заметив в глазах Илоны какой-то странный огонек.
– Чушь! – та упрямо сжала губы. – Конечно, нет! В таких, как Петер Адлер, не влюбляются. Это просто влечение. Знаешь, он необыкновенный любовник. Я никак не могу насытиться.
В какой-то степени это соответствовало действительности. Со времени их первого свидания она только и жила ожиданием пятницы и, как только раздавался звонок, стремглав неслась в прихожую. А сколько раз они срывали друг с друга одежду прямо в дверях!
Честно говоря, Илона и сама себе удивлялась. Любовные фантазии все больше и больше овладевали ее воображением. Так, в прошлые выходные дни она привязала полусонного Петера к кровати и несколько часов «издевалась» над ним. По его словам, он испытал истинное наслаждение. И это несмотря на то, что она даже хлыст пустила в ход.
– А что ты собираешься делать, когда он переедет в свой собственный дом? – спросила Амелия. – Франц говорит, что «Альпийская фиалка» скоро будет готова.
– Знаю. Петер просто в восторге. Недели через две я тоже закончу работу. А потом… Ты спрашиваешь, что я буду делать? – Она помолчала, размышляя. – Наверное, буду приезжать туда на выходные. Дорога ведь неблизкая… так что все пойдет, как прежде.
– Илона…
– Что?
– Ты все еще хочешь использовать Петера как… Ну, ты помнишь наш разговор в больнице… Извини, но это слово мне не симпатично.
Илона засмеялась.
– Мне тоже… с некоторых пор.
– Вот видишь, – Амелия так обрадовалась, что даже всплеснула изящными белыми ручками. – Согласись, нехорошо говорить о человеке как о каком-то породистом быке.
– Быке? Гмм. Но сначала я действительно хотела этого. А теперь… не знаю. Не ожидала, что Петер мне так понравится. Знаешь, он совсем не такой, каким я его себе представляла…
– Забавно, но Франц сказал то же самое. А ведь мой муж не любит менять свои мнения о людях. Он говорит о Петере, что тот – собачка другой породы. Но не скрывает, что тот ему нравится.
– Собачка другой породы? – Илона лукаво хихикнула. – Пожалуй. Но только очень хороших кровей. И к тому же умеет говорить. Знаешь, он произносит «дорогая» с таким чувством, что меня просто в дрожь бросает.
Глаза Амелии загорелись любопытством.
– А как он еще тебя называет?
– О, всех моих прозвищ не перечесть! Например, «проститутка». Или «ведьма». И еще – «змея». Он меня просто обожает!