Чтение онлайн

— Простите, куничим-ни… мне интересно слушать про разные травы… как их собирать и готовить. От чего они помогают, как ими пользоваться… Почтенная госпожа Вый-го очень понятно рассказывает и все мне показывает. Госпожа Вый-го сказала… что я хорошо умею слушать и запоминать травы…

— Да, мне она тоже говорила, что у тебя есть способности. — Бабушка задумалась. Минуты три она молчала, я тоже притихла на циновке, стараясь не шевелиться и даже не дышать.

— Госпожа Вый-го очень ценная для рода женщина. И занятая, — наконец выдала бабушка, с резким звуком складывая веер. — Просто слушая ее разговоры и отвлекая госпожу от дел, ты ничему не научишься.

— Да, куничим-ни… — Я еще ниже опустила голову и мысленно обратилась ко всем великим предкам.

— Госпожа травница долго училась и стала знающей женщиной. Полезной роду. Ей пришлось в твоем возрасте покинуть семью и несколько лет провести в обители Белых Птиц. — Бабушка смотрела на меня не отрываясь, я чувствовала этот взгляд всем телом.

— Да, куничим-ни, я знаю.

— Это суровое место, Лейсан. Женщины, живущие в обители, много учатся и работают. И у них нет такой вкусной еды и красивой одежды, к которым ты привыкла дома.

— Да, куничим-ни, я понимаю.

— И все равно тебе интереснее возиться с травами, чем вести достойную беседу с приличным юношей?

— Да, куничим-ни, простите.

Бабушка вздохнула и откинулась на подушки.

— Хорошо. Я вижу, что ты еще слишком молода для замужества, но при этом не глупа и не без способностей. Я сообщу твоему достопочтенному отцу, что, возможно, обитель пойдет тебе на пользу. Ты не будешь позорить дом своей незрелостью и научишься полезному делу. Думаю, твой будущий муж и его род будут рады принять в свой дом знающую женщину. Иди к себе.

Я поклонилась и поспешно покинула бабушкину комнату. Только в коридоре я позволила себе несколько раз подпрыгнуть на месте и тихонечко пискнуть от радости. Получилось! Получилось!

Я уехала в тот же день. Бабушка не любила откладывать важные дела в долгий ящик. У меня даже возникло подозрение… Очень уж внимательно достопочтенная госпожа Гу-Риань смотрела на своего старшего внука, когда семья собралась на церемонию прощания… Неужели она о чем-то догадалась?

И кому бабушка помогала на самом деле? Мне, единственной внучке, или любимому старшему внуку, убирая соблазн с глаз долой? Неважно, главное, я уехала далеко, где ни один мужчина не мог до меня добраться. В обители Белых Птиц живут только женщины.

Вот так я оказалась в обители и прожила там почти пять лет. Да, сначала было трудно и непривычно, но мне действительно нравилось возиться с травами и помогать больным. Даже самая грязная и тяжелая работа не смогла отвратить меня от лекарского дела. Хотя, конечно, были и слезы, и стертые в кровь при мытье каменных полов коленки, и боль в непривычных руках, и вывернутый на пол ужин, который пришлось самой же убирать… были старики и дети, гниющие язвы и открытые раны… ко всему можно привыкнуть. А если тебе нравится лечить, если интересно, если ты чувствуешь благодарность от тех, кому помогла, и поддержку учителей… Эти пять лет я была счастлива. И очень многому научилась.

Домой я ездила за это время всего два раза и ненадолго. На свадьбу дядиных сыновей.

Семья была мною довольна, из обители им писали о моих успехах и скромном поведении. И даже суровая бабушка не упускала случая меня похвалить за старание…

Гойчин первым привел в дом жену. Из хорошей семьи, красивую и воспитанную. Я приехала поздравить брата и всю неделю празднеств почти не спала.

Мне опять было страшно… Брат прожигал меня глазами, этот взгляд преследовал меня везде, и я пряталась в покоях бабушки под любым предлогом.

Самое неприятное, что уже на третий день свадебного обряда, когда юная жена вошла в покои мужа и оставила там свою девственность, принеся ее в жертву духу своего нового рода, сияющие от счастья глаза пятнадцатилетней невесты погасли…

Я не знала, что произошло в покоях брата, а расспрашивать о таких вещах не принято и даже неприлично. Но радость в глазах Тиюн сменилась на… ненависть. И эта ненависть щедро изливалась не на кого-нибудь, а на меня.

Следующим вечером, когда я возвращалась из домашнего храма, Тиюн вдруг схватила меня за вышитый рукав шелкового праздничного айю.

— Достопочтенная сестра, прошу, уделите мне время, — скромно потупившись, как и положено младшей, проговорила она. — Вы учитесь в обители Белых Птиц, ваши знания велики и успехи всем известны… Возможно, вы дадите мне пару советов?

Старшие женщины, сопровождавшие нас в храм, одобрительно кивнули, и мне ничего не оставалось, как только проследовать за новой родственницей в беседку…

— Моя красавица! Здравствуй! — Я шарахнулась от двери, но было поздно. Гойчин схватил меня за руку и мгновенно втянул в полутемную закрытую беседку для зимних чаепитий.

— Молодец, жена. От тебя может быть польза, — насмешливо бросил он сразу забившейся в уголок Тиюн. Та только зло сверкнула на меня глазами и покорно склонилась перед своим мужем и повелителем.

— Моя девочка… ты расцвела, стала еще красивее! — Он по-прежнему крепко держал меня за руку. Я отчаянно оглядывалась и понимала, что все очень плохо. Кричать бесполезно. Даже если кто-то услышит… ну и что? Старший брат позвал сестру, чтобы получить совет, касающийся здоровья его молодой жены. В ее присутствии.

Если я сейчас устрою скандал — это будет мое слово против них двоих, и Тиюн, естественно, подтвердит все, что прикажет муж… Я только выставлю себя неуравновешенной и скандальной дурой, в лучшем случае.

— Достопочтенный брат, мне приятна ваша похвала, но я спешу. Разрешите мне вас покинуть, меня ждут. — Главное, чтобы голос звучал спокойно.

— Подождут, не страшно, — улыбнулся Гойчин, и мне стало дурно от этой улыбки. — Я так давно тебя не видел. Ты самая красивая девушка в мире, Лейсан.