Дозор. Питерские тени...
Шрифт:
– А, то. Я, к твоему сведенью, являюсь супер-рыбаком. Поплавки сам мастерю, мормышки и блёсна паяю, леску крашу.
– Зачем же её красить?
– Ну, ты даёшь! Весной рыба предпочитает леску ярко-красного цвета. А осенью, наоборот, нежно-сиреневого. У нас в Санкт-Петербурге об этот каждый младенец знает.
– Дурим маленькой девочке голову? То бишь, вешаем на доверчивые детские уши длинную питерскую лапшу?
– И ничего подобного. Чистую правду излагаю. Чтоб меня в депутаты избрали и обратно не отпустили.
– Ладно, верю…. Можешь, бродяга, жениться. Не возражаю.
– Спасибо большое, – совершенно серьёзно поблагодарил Антонов. – Оправдаю оказанное доверие. А, где у нас…э-э-э…
– Прекрасная Дама твоего глупого сердца?
– Ага, она самая.
– Несётся сюда. Причём, на всех парах, – многозначительно усмехнулась Дарья. – Хотя первоначально планировала вернуться из города только поздним вечером. А, вот, передумала.
– Почему – передумала?
– Кто же её, авантюристку законченную и отвязанную, разберёт? Позвонила минут сорок назад, мол: – «Еду!». «В чём, мадам Иванова, причина такой спешки?», – интересуюсь. А она мне: – «Сама толком не знаю. Смутные предчувствия терзают…». Предчувствия у неё, понимаешь…. Значится так, бегемоты престарелые. Извольте – в кратчайшие сроки – обеспечить меня братишкой. Возражения не принимаются! Всё, надеюсь, ясно?
– Так точно, товарищ командир! – заверил Антонов. – Будем стараться изо всех старческих сил.
– Гав! Гав! – обрадовался Садко. – Гав…
Конец книги