Чтение онлайн

Обычные посетители клуба тусовались в многочисленных помещениях и залах второго и третьего этажей бывшего молла. Нам же приглашение и черный ход открыли путь на самый верх, куда могли зайти только избранные. Мы сейчас оказались на огромной, словно парящей в воздухе конструкции в виде широкой площадки. В ее центре располагался большой, не менее двадцати метров в диаметре круглый бассейн. И вокруг него, на разных уровнях – поднимающимися кольцами, и создающих словно амфитеатр, были расставлены столы. Между кольцами уровней были проемы, огражденные перилами – и практически не отходя от столов, при желании можно было наблюдать все то, что происходит на нижних этажах.

Оглядывая бассейн и окружающие его уровни со столами, я подумал, что амфитеатром парящая под крышей клуба конструкция и является. Уверен, что именно бассейн предназначен для боев мутантов, и когда вечерняя шоу-программа заканчивается, его просто осушают.

Наш столик, согласно схеме приложенной к приглашению, располагался далеко от входа, на противоположной стороне бассейна. Черт, как далеко идти.

Мне это все больше и больше не нравится.

По глазам били светящиеся в ультрафиолете белые элементы одежды, мелькающие вокруг; двигались тела, мелькали в танце руки-ноги, дефилировали по залу официантки – неся на себе только светящееся белым нижнее… а, нет, не белье. Официантки одежды вообще не носили, а грудь и «зона бикини» и них были измазаны белой краской, в большинстве в виде отпечатков ладоней.

Мужчины, вернее юноши-официанты, из одежды носили на себе только белые манишки с белыми же галстуками-бабочками. Впрочем, наряды гостей клуба своей фривольностью от внешнего вида официанток отличались несильно. Особенно внизу, на нижних этажах, видных мне сейчас с галереи амфитеатра.

Но и здесь, наверху, было на что посмотреть. Над большой чашей бассейна поверху шли несколько висящих мостов-переходов, висели клетки, в которых танцевали и занимались сексом разного пола люди. В подсвеченной голубым воде бассейна плескалось не меньше трех десятков человек. В том числе компания парней на желтых надувных уточках. На отдельном круге у них был закреплен большой кальян, к которому купающиеся по очереди прикладывались.

На краю бассейна валялись ярко светящиеся в ультрафиолете белые банные халаты, рядом раскинутые ошметки от лопнувшей резиновой утки. Видно, вся компания молодежи с уточек пришла в банных халатах, как в согласованной униформе – сделал я выводы из увиденного. И почему-то сразу понял, что это британцы – один из них как раз сейчас, голый, мочился с галереи вниз. Для того, чтобы у него получилось это сделать, преодолев высоту стеклянного ограждения парапета, два его хохочущих друга, оба в банных халатах, приподняли его за ноги и держали на весу.

«Чарльз Спенсер младший» – подсказала мне дополненная реальность идентификацией как раз этого персонажа, только что закончившего мочиться вниз с галереи. Очень важная персона, которую я, как сотрудник оперативного департамента корпорации Некромикон, должен узнавать. И оповещение о личности данной персоны проходит мне даже поверху отключенного интерфейса дополненной реальности.

– Запомните, друзья: ссать в воду – признак дурного вкуса и отвратительного воспитания! – между тем закричал молодой представитель британской элиты, и с разбегу прыгнул в бассейн, причем в прыжке сделав сальто назад.

Мда.

Думаю, представители высшего света могут по изобретательности некультурного досуга дать фору собравшимся в самой низу представителям криминального городского дна. А нормальные обычные люди – глянул я вниз, на суету в зале, куда помочился Чарльз Спенсер младший, как всегда вынуждены терпеть рядом и тех, и других, очень часто одинаково конченых.

Сосредоточившись вниманием на плескавшейся компании, я запустил общую идентификацию. И среди списка имен увидел одно интересное.

«Винсент Уэлч».

Вот же тесен мир. Винни Уэлч, сын Эдгара Уэлча, начальника отдела кадров патрульной полиции Высокого Града. Винни Уэлч, который ввязался в мутную историю с наркотиками в частной школе, в результате которой Войцехом Ковальским и Анжелой Шиманской по приказу Эдгара Уэлча был убит сириец Башар, одноклассник Винни.

Винни Уэлч совсем недавно скрывался в Новой Шотландии, а вот гляди ж ты, куда занесло. На Занзибар, в компанию к Чарли Спенсеру младшему, сыну главы британской администрации отдельного автономного дистрикта Занзибар в составе протектората Танганьика.

Ладно, запомним на всякий случай – осмотрелся я в поисках пути к предназначенному нам столику. Работа мозга, направленная на воспоминания и сопоставления событий прошлого, понемногу закончилась, в синей пелене больше ничего интересного и захватывающего внимания я не видел, и вновь вернулось ощущение давящей из-под бровей на глаза боли. Все густое окружение, неоновый свет и мельтешение кривляющихся гостей накрыло меня, будто я отправился в путешествие за границы сознания после приема психоактивных веществ.

Пока мы шли по клубу, по широкой дуге обходя бассейн, на нас постепенно начинали обращать внимание. Не оттого, что компания яркая – здесь таких и без нас хватало. Уверенно догадываюсь, что обращали на нас внимание вследствие разлета информации об устроенном мною на входе перфомансу.

На два уровня выше нашего места находилась отдельная ложа, в которой среди большой компании я заметил Илону Маевскую. Хозяйка арт-галереи и творческого центра собственного имени общалась, экспрессивно размахивая руками. На ней было белое, весьма смелое платье, которое из-за ее активной жестикуляции то и дело открывало взгляду намного больше, чем позволено открывать приличиями.

И как-то меня вдруг при виде Илоны злость взяла. Не она ли решила позабавиться на входе? Раздражение, вызванное неуходящей фантомной головной болью, словно собралось в кучу и заклокотало в груди негасимым огнем. До такой степени, что хотелось кого-нибудь убить.

«Параноидальный шизофреник заходит в бар…» – подходяще к случаю подсказал мне внутренний голос начало одного анекдота.

Ближе к столу я уже замедлил шаг, пропуская вперед Василия и его спутницу. Возвращаясь, так сказать, к первоначальному плану. И едва мы оказались за чертой, ограничивающей наше место, как – о счастье великое, долбежка музыки сошла на нет. Над нашим столом висел шумопоглащающий купол, не впускающий в ограниченное пространство громкие звуки. Если бы не мелькание белого сияния в плотной синей пелене вокруг, вообще прекрасно было бы.