Чтение онлайн

– Что скажешь? – спрашивает Люсьен.

У меня нет слов.

Он делает шаг ближе, так что наши отражения в зеркале соприкасаются.

– Я хотел, чтобы ты все же осталась собой.

– Спасибо, – шепчу я.

Люсьен снимает с полки последние песочные часы – крошечные, с темно-красным песком.

– Это тебе, – говорит он. – В течение этого времени ты можешь делать все, что хочешь. Смотреть в зеркало. Петь. Медитировать. Только не испорти прическу и макияж.

– А ты что будешь делать?

Он бросает на меня печальный и сочувственный взгляд.

– Я должен оставить тебя, 197. Ратник проводит тебя в комнату ожидания, когда истечет твое время.

Мое сердце пропускает удар.

– Ты уходишь?

Люсьен кивает.

– Прошу прощения за беспорядок, – говорит он, оглядывая разбросанные платья и тюбики с краской на туалетном столике. – Слуги не могут начать уборку, пока ты здесь. – Он слегка улыбается. – Мне было приятно работать с тобой, 197.

Он переворачивает песочные часы и идет к двери.

– Люсьен, подожди.

Он останавливается. Я нервничаю и порываюсь закусить нижнюю губу, но вспоминаю его просьбу не портить макияж. Я не знаю, чего бы мне хотелось в эти последние минуты свободы. Но я точно знаю, что не хочу оставаться в одиночестве.

– Ты сказал… я могу делать все, что захочу?

Он кивает.

– Хорошо. Тогда я хочу поговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты остался.

Поначалу он как будто не понимает меня. Но вот медленная улыбка расползается по его лицу.

– Надо же, – говорит он, приглаживая свой хохолок. – Такое со мной впервые.

Он садится на один из низких диванов, изящно закидывает ногу на ногу и жестом приглашает меня сесть рядом. Я улыбаюсь, впервые с тех пор, как проснулась в этой комнате.

– Ага, – говорит он, – вот чего не хватало. Теперь ты само совершенство.

Я присаживаюсь рядом с ним. В комнате так тихо, что я почти слышу, как струится песок в часах.

– О чем бы ты хотела поговорить? – спрашивает Люсьен.

– Не знаю, – признаюсь я. – Просто… мне не хотелось, чтобы ты уходил.

Выражение его лица смягчается.

– Когда придумаешь, о чем тебе хочется поговорить, дай мне знать. – Кончиками пальцев он поглаживает шелковистую ткань своего платья. Я снова обращаю внимание на его гладкую кожу.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.

Он разражается смехом.

– О, дорогая, с этого нельзя начинать разговор. Иначе тебе здесь не выжить.

Я краснею, чувствуя, как пылают мои щеки.

– Извини. – Я так долго жила среди сверстниц и привыкла к тому, что никто не скрывает свой возраст.

Люсьен похлопывает меня по руке.

– Не переживай. Все равно ты держишься гораздо лучше, чем большинство других девушек, которых я готовил.

– И давно ты этим занимаешься?

– Девять лет. Но я работаю не на каждом Аукционе. Мой опыт и мастерство позволяют мне самому выбирать, с кем работать. – Он взмахивает ресницами.

– И ты выбрал меня?

– Да.

– Почему? – Я даже не догадываюсь, что могло заставить его сделать такой выбор. И разве он что-нибудь знает обо мне?

Я вижу, что он колеблется.

– Твои глаза, – говорит он.

Я потрясена.

– Ты меня видел?

– Нам раздают фотографии всех суррогатов, участвующих в Аукционе. Вместе с вашими параметрами, конечно. Иначе откуда бы у меня взялось три шкафа, набитых платьями твоего размера?

Я пытаюсь представить себе, как Люсьен перебирает кучу фотографий девушек, обозначенных только номерами лотов и размерами платья. Я себя чувствую полным ничтожеством.

Краем глаза поглядываю на часы – половина моего времени уже истекла.

– Ты боишься? – спрашивает он.

– Не знаю. – Слова приходят сами, и я понимаю, что они искренние. Я действительно не знаю, страшно ли мне. Я не уверена в том, что это можно назвать страхом. Я испытываю какое-то странное чувство, будто все это происходит не наяву и не со мной.

– В любом случае, – говорит Люсьен, – думаю, что у тебя все сложится хорошо.

Я не знаю, что на это сказать. Песок, струящийся в часах, как будто грохочет у меня в ушах.

– Что там снаружи? – спрашиваю я.

Но прежде чем Люсьен успевает ответить, последняя песчинка падает вниз. Щелкает замок в двери.

Время вышло.

– Лот 197. – Голос ратника низкий и глубокий. Массивная фигура заполняет весь дверной проем, красный мундир плотно облегает широкие плечи. На меня смотрят глаза, темные и бесстрастные. – Идем со мной.

У меня пересыхает во рту, и я прикладываю огромные усилия, чтобы встать. Люсьен тоже встает, и на какое-то мгновение загораживает от меня Ратника, украдкой сжимая мою руку. Но вот он ускользает прочь, невозмутимо спокойный.

До двери ровно девять шагов, и каждый кажется мне вечностью. Ратник быстро поворачивается и выходит за дверь; я заставляю себя следовать за ним.

Коридор застелен темно-розовым ковром, таким густым, что ни мои атласные шлепанцы, ни его сапоги не издают ни одного звука. Стены окрашены в лиловый цвет, и на них такие же светильники, как в моей подготовительной комнате. Мы идем по лабиринту коридоров, но все они пусты. Всюду тишина. Холодок ползет вверх по моей спине.

Ратник останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него. Дверь перед нами ничем не отличается от других – простая, деревянная, с медной ручкой. Он делает шаг назад и встает по стойке «смирно». Я хочу, чтобы он поговорил со мной. Подсказал, что я должна делать.