Чтение онлайн

– Может, я сумею как-нибудь ее подоткнуть?

– Если хочешь, я помогу, – предложил дракон. Джек почувствовал легкое давление на поясницу, когда лапы Дрейкоса стали трехмерными. Потом дракон поймал когтями ткань и притянул ее к спине Джека.

– Неплохо, – сказал Джек, изогнувшись и помахав для пробы руками. – Даже очень неплохо. Но если хорошенько подумать, лучше этого не делать. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь потом осмотрел рубашку и задумался, почему она была мне впору.

– Понимаю. – Дрейкос втянул когти, и рубашка снова надулась, как парус, который ловит славный западный бриз. – Значит, ты считаешь, тебя будут пристально разглядывать?

– Будут, если мы дадим им на это время, – сказал Джек. – Вот почему я назвался перед Хеетоориеефом Ноем, а не своим настоящим именем.

– Ты думаешь, Газен просмотрит список рабов, которые сейчас находятся в доме?

– Если бы я отвечал за здешних рабов, я бы этот список просмотрел, – сказал Джек, пытаясь запихать рубашку сзади в трико.

Без зеркала он не мог видеть, как это выглядит со стороны, но чувствовал себя очень глупо.

– Думаю, если он увидит мое имя в списке Хеетоориеефа, ровно через секунду я снова окажусь по ту сторону колючей изгороди.

– Газен может прийти на сегодняшний обед.

– Тогда мы влипнем, – ответил Джек, сдаваясь и вытаскивая подол рубашки из трико. – Будем надеяться, что семья Чукок не позволяет не-бруммгам обедать за одним столом с бруммгами. Но если мы переживем этот обед – тогда мы будем в дамках!

– Ты собираешься взломать компьютеры нынче же ночью?

– Во всяком случае я собираюсь попытаться, – ответил Джек.

Мальчику принесли только одежду, но не обувь, поэтому он натянул свои ботинки. Застегнул пряжки и попытался себя осмотреть.

– Во всяком случае, я не собираюсь выходить в этом из дома, – вздохнул он. – Что ж, пошли развлекать ее высочайшество!

– Да, – ответил Дрейкос. – «Ни пуха ни пера» в данном случае будет уместным выражением?

– В самую точку, – подтвердил Джек.

– Спасибо, – ответил Дрейкос. – Ни пуха ни пера!

Из той информации, которую нарыл дядя Вирдж, Джек узнал, что семья Чукок насчитывает как минимум шесть поколений: больше сотни бруммг. Но вот чего он никак не ожидал – это того, что вся проклятущая орда нагрянет на обед именно сегодня.

Может, в огромном банкетном зале за длинными столами под развевающимися флагами собрались и не все родственники – у Джека не было возможности как следует их сосчитать, – но если кого-то и недоставало, то очень немногих.

Все действо напомнило Джеку одно из старинных средневековых костюмированных представлений, которые любил дядя Вирджил: там обычно Робин Гуд или кто-нибудь другой совершал налет на обеденный зал как раз перед десертом и швырял на стол перед королем убитого оленя...

Здесь, конечно, столы были сделаны не из грубо обработанного дерева, а из длинных зеленых каменных плит, и свет здесь исходил от современных светильников, а не от зажженных факелов. А учитывая количество вооруженных охранников у дверей, вряд ли кто-нибудь покажется с оленем, разве что тот будет надлежащим образом приготовлен и сервирован. Но если забыть про эти различия, общее впечатление было очень похожим.

Один из рабов подвел Джека к столу, за которым уже расселись два десятка детишек бруммг. В отличие от остальных столов, этот был покрыт свисающей до пола яркой скатертью. Некоторые дети рисовали прямо на ней, а остальные развлекались тем, что полосовали ее столовыми ножами.

Только подойдя ближе, Джек вдруг увидел что-то очень знакомое и понял, что одним из кусков скатерти служит боевой флаг отряда наемников «Виньярдс Эдж».

А еще он понял – почему.

Скатерть была сшита из знамен наемников и военных флагов, и это было отличное развлечение для детей. Суть забавы состояла в том, что дети малевали на скатерти каракули, позоря флаги врага. Весьма типично для бруммг.

Дочка Крампача в большой шляпе с загнутыми полями занимала место хозяйки в середине стола. Она весело лупила большой ложкой своего соседа.

Встав перед столом, Джек низко поклонился.

– Ваше высочайшество, – сказал он.

Дочка Крампача перестала колотить соседа и указала ложкой на Джека.

– Бролач-а мисчт хих, – проговорила она. У Джека перехватило дыхание.

– Прошу прощения, ваше высочайшество? – осторожно переспросил он.

– Бролач-а мисчт хих, – повторила она нетерпеливо. – Бролач-а мисчт хих симт.

Джек почувствовал, как на его шее выступили капли пота.

Пока они летели на Брум-а-дум, он усердно изучал письменный язык бруммг, но никак не ожидал, что ему понадобится еще и устный.

– Простите, ваше высочайшество...

Джек не успел договорить: кто-то вдруг опустил руку на его плечо и резко его развернул. Мальчик едва успел понять, что перед ним стоит громадный бруммга, когда его схватили за горло и вздернули вверх.

– Ты что, глухой, человек? – прорычал бруммга. Он говорил с таким акцентом, что его трудно было понять.

Горячее дыхание, пахнущее жареной свининой и тухлыми водорослями, обожгло лицо Джека. В другой руке бруммга держал чашку с густой, маслянистой с виду жидкостью. Явно накачался по самые зенки.

– Ты глухой? – повторил бруммга. – Или просто тупой?

Джек, задыхаясь, вцепился в руку, сжимающую его горло. Он пытался хоть что-то сказать... просить, чтоб его отпустили, извиниться – да что угодно! Но не смог выдавить ни слова. Может, бруммга был слишком пьян, чтобы понимать, что вытворяет.

Джек отчаянно огляделся по сторонам – по крайней мере, посмотрел туда, куда мог взглянуть, не поворачивая головы. Если бы кто-нибудь обратил внимание на происходящее... Если бы он мог дать кому-нибудь знать, что пьяный бруммга вот-вот убьет ценного раба...

Все в комнате смотрели на них.

Все бруммги смотрели, и смеялись, и подзадоривали своего пьяного дружка.

И тут Джек наконец осознал то, чему до сих пор не научился, собирая ягоды в колонии рабов и даже сидя в «горячей».