Чтение онлайн

— Яйцо? — не веря своим ушам повторил за Тенимом Тарик. — На кой ляд тебе яйцо?

— Мне — ни к чему, — сказал Теним. — Другим — есть зачем. Они готовы заплатить полновесными марками.

— Яйцо треснуло два дня назад, — ответил Тарик. — Теперь этот ублюдок запечатлел стража.

— Запечатлел?

— Да. Эта тварь привязалась к парню и таскается за ним по пятам.

Теним мрачно осклабился. Они сидели на кухне нового дома Тарика. Было темно. Дорога заняла у Тенима на два дня дольше, чем он планировал. Два прибыльных дня, судя по хорошо набитому припрятанному кошельку, но не слишком прибыльных, если в результате он упустил шанс заполучить яйцо.

Теним с отвращением фыркнул:

— Тварь для меня бесполезна.

— Он зеленый, — задумчиво сказал Тарик. — Значит, когда-нибудь он пустится в брачный полет. — Он хмыкнул: каково тогда придется этому сопляку Киндану?

— Зеленых с золотыми не сравнить, — отрезал Теним, который многое усвоил из уроков Морана. — Ни зеленых файров, ни зеленых драконов. Думаю, и с этими уродцами то же самое.

— Значит, больше всего дадут за золотое яйцо, так? предположил Тарик, тщательно держа нейтральный тон. Тарику стало бы куда легче жить, если бы Теним бросил охоту за стражами.

Теним наклонил голову набок и задумался. Хорошая мысль, настолько хорошая, что он даже сам удивился. Но поджал губы и сдвинул брови, глядя в лицо Тарику и гадая, что за мысли бродят у него в голове. И все же… идея-то хорошая.

— Никто не знает, где королева стражей, — сказал Теним.

— Неужто? — ответил Тарик. — Насколько я знаю, несколько покупателей спорили за яйца стражей.

— И никто ничего мне не сказал, — ответил Теним, пристально глядя на горняка.

Тарик ответил на пристальный взгляд Тарика непроницаемым, отчаянно пытаясь скрыть свои мысли. Когда молчание стало непереносимым, он предположил:

— Может, твой дружок-арфист что-нибудь разузнал?

— Уж он узнает! — фыркнул Теним.

— Интересно, что он сейчас делает, — сказал Тарик, словно говоря сам с собой.

Теним задумчиво покачал головой, встал и направился к дверям.

На пороге он остановился и сказал:

— Я выясню. — Он погрозил Тарику пальцем. — Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты припрятал побольше угля.

Тарик кивнул, понимая, что выхода у него нет — только надеяться, что Теним не вернется.

Халла ничего не сказала, глядя, как Моран изучает открывшийся перед ними вид, как не сказала ничего, когда тот внезапно заявил, что они уходят из земель Балан-холда. Правда, некоторые старшие мальчики ворчали, что, мол, Теним еще не вернулся.

— Он нас найдет, не беспокойтесь, — беззаботно ответил Моран.

Халла была единственной, кто сумел темной ночью рассмотреть его лицо и прочесть на нем тревогу. Ей показалось, арфиста гораздо больше тревожит как раз то, что Теним может их найти. Впрочем, не исключено, что она просто приписывает арфисту собственные чувства.

Ее толкнул в бок малыш Такер. Он часто так поступал чтобы привлечь внимание. Сейчас она даже не обернулась, понимая, что малыш спит на ходу.

— Скоро нам понадобится еда, — сказала она Морану. Тот удивился. Обычно дети просто говорили ему, что хотят есть. Слова Халлы свидетельствовали о ее преждевременном взрослении.

— У нас почти пусто, — ответил он, глядя на девочку с надеждой. После Тенима Халла была лучшей охотницей.

У него за плечами пошевелилась Налли.

— Давай понесу ее немножко, — сказала Халла, протягивая руки, чтобы взять малышку.

И хотя рюкзака с плеч Морана никто не снял, все же, после того как Халла забрала Налли, шаг его стал заметно живее. Пронеся Налли несколько шагов, Халла поняла почему; в рюкзаке оставалось так мало еды, что недокормленная малышка почти удваивала груз. Налли, которая сонно захлопала глазенками, когда ее передавали из рук в руки, снова уснула, положив головку на плечо Халлы и согревая ее плечи и шею своим тельцем.

Сзади послышался какой-то звук, Моран резко остановился.

— Перри упала, — сказал Моран голосом, полным усталости и тревоги.

Халла полуобернулась и сказала:

— Лихорадного корня уже не осталось.

Моран поспешил к упавшей девочке. Перри укусила пещерная змея, когда та играла вблизи Балан-холда, вернее, так думала Халла, потому что малышка мало говорила и не стала рассказывать о своей беде. Рана за последние несколько дней нагноилась, и теперь Перри плелась сквозь ночь в полубреду.

Вздох сзади заставил Халлу остановиться и вернуться к остальным. Малыши, вместо того чтобы трусить за ней, сгрудились вокруг Морана, который стоял на коленях над телом.

Как только он поднял голову и посмотрел на Халлу, та все поняла. Она вздохнула. От усталости у нее не хватало сил на какие-либо чувства. Она молча передала Налли Морану и взялась за лопату, привязанную к ее рюкзаку. Она хорошо умела рыть могилы.

Через полчаса они снова тронулись в путь. Халла была несколько грязнее, чем ей хотелось. Сзади на могилке осталось несколько желтых цветков. Она любила Перри — девочка только что научилась улыбаться.

«Они смотрят на тебя, — думал про себя Моран, уводя группу детишек прочь от очередной могилы, — а ты ведешь их к беде».

Сколько же могил им пришлось выкопать? С тупым облегчением он понял, что не может вспомнить. Нет, не так все должно было быть, сказал себе Моран. Я должен был найти Изгоев, устроить встречу с ними, помочь им. Моран всегда хотел прославиться, чтобы о нем сочиняли Баллады, возместив тем самым неизвестное происхождение. А вместо этого он только-только выбирался из одного кризиса и тут же сваливался в более глубокую яму и никак не мог найти верной дороги, верных ответов, постоянно сталкиваясь со все большими сложностями. Каждый раз он клялся себе, что найдет арфиста, пошлет весть в Зал Арфистов, — и каждый раз что-то заставляло его изменить решение. Он хотел послать весть о своем успехе — но не мог собраться с духом и доложить о провале. Так проходил Оборот за Оборотом, и Моран уже перестал мечтать о спасении Изгоев. Он просто искал еду для беспризорных детей. Но — что было гораздо хуже — он спускал их жалкие марки на выпивку или ночные развлечения. И каждый раз Моран убеждал себя, что он заслужил такую малость — выпивку в теплой компании, — а потом, встречая молчаливые укоризненные взоры голодных детей, клялся, что никогда больше такого не по вторит. Но снова и снова он поддавался своим желаниям И как в своем ужасном падении он посмеет посмотреть в глаза Муренни или Зисту?