Драконоборец

Валера погиб на закате.

На таком же закате, когда нижний край багрового солнца только-только касался верхушек крохотных далеких елей… Погиб именно здесь, на затерянном в карельской тайге озере.

– Это где-то тут, надо поискать, следы должны остаться… – Пашка открыл дверцу и вылез из уазика. Лукин тоже поспешил наружу и внимательно посмотрел вокруг.

Место красивейшее, и самый роскошный вид открывался именно отсюда – с почти безлесого, увенчанного несколькими шишкинскими соснами холма, спускающегося к большому заливу. Залив отделяла от озера цепочка отмелей-луд (в двух-трех местах над водой выступали черные камни, а на вершину самой высокой луды нанесло земли, она превратилась в островок, зазеленела травой, выросло даже несколько невысоких березок). Безлюдье…

Лукин вдохнул полную грудь свежайшего воздуха и не стал задавать Пашке давно вертевшийся на языке вопрос: “Зачем Лариска с парнем в эту даль поперлись?” Ответ перед глазами: где же еще найдешь такое берущее за душу место…

Следы действительно обнаружились быстро и рядом, под росшими на отшибе от леса четырьмя соснами-великанами: отпечатки новеньких протекторов “Нивы”, кострище, ямки от колышков палатки. Чуть поодаль – следы других колес, надо думать, оставленные милицией.

– Здесь и остановимся, на том же месте, – сказал Пашка и взъерошил шевелюру характерным, совершенно не изменившимся за годы жестом. Только волосы стали седые… Пашка – и седой, надо же… У самого Лукина лишь начали седеть виски.

Они молча устанавливали видавшую виды брезентовую палатку, молча вытаскивали из машины и раскладывали вещи – но разговор назревал, очень неприятный для Лукина разговор. Он начал его сам, когда они с Пашей, закончив с обустройством временного лагеря, вышли к озеру.

Место не просто красивое, оно кажется мирным , спокойным и безмятежным. Но именно сюда приехала со своим другом две недели назад Лариса, дочь Пашки. И отсюда вернулась домой – одна.

– Ты хочешь сказать, что именно здесь обитает неизвестная подводная тварь, опрокинувшая резиновую лодку и сожравшая этого парня, Валеру? – сказал Лукин, не глядя на Пашку – смотрел на озеро, вглядывался в обманчиво-прозрачный подводный мир – казалось, сквозь хрустальную воду можно видеть очень далеко, но уже в паре метров от берега все тонуло в неясных полутенях, расплывалось и исчезало.

– Я не хочу ничего сказать, Игорь… – медленно, словно через силу, ответил Паша. – Я знаю одно: когда Лариска примчалась тогда ночью – она не врала. Она не дура, чтоб так глупо врать. Если даже допустить, хотя никогда и не поверю в такое… что ей пришлось… мало ли что бывает… полез пьяный… или случайность какая… непреднамеренно…

Он совсем сбился и замолчал. Лукин решил ему помочь:

– То есть, если Валера погиб так, что ее могли каким-то образом обвинить, ей нет резона сочинять дикую и нелепую историю о таинственном монстре? Так?

– Так. Она ведь здешняя, хоть и учится сейчас в городе. Училась… И тайгу знает, и какие случаи порой в ней бывают… нехорошие… Уж могла бы придумать чего-нибудь. Дескать, поплыл утром, пока она спала, в тумане на рыбалку – и не вернулся… Вот и все – ищите тело.

Труп так и не нашли. Что, впрочем, не удивительно – два аквалангиста прочесывали заливчик около трех часов, а непогода могла унести тело незадачливого Ларискиного кавалера за несколько дней куда угодно…

– Вот следователь резон в таком вранье углядел, – продолжил Пашка. – У него все просто получается: убила, спрятала, и косит с глупой байкой под невменяемую. Сам-то Валерка парень был хороший, смотрел я на них и радовался, но вот папаша его… Короче, никто историю на тормозах не спустит… Хотя могли бы – нету тела, нет и дела, не слышал поговорку такую? Папаша в силе, будет давить на прокуратуру, те – на Ларису: признайся и покажи, где труп зарыла…

«А ты, милый друг, хочешь предъявить им убитого монстра, – с какой-то досадой за Пашку подумал Лукин, – хочешь, еще как хочешь… Желательно с какими-нибудь останками в желудке. И нечего отпираться – двустволку двенадцатого калибра, что ты с собой прихватил, еще как-то объяснить можно. Но шашки тротиловые зачем? На здешних озерах и удочкой со спиннингом за час нам на три дня рыбы наловить можно… Тебе легче уверить себя, что здесь действительно водится Лох-Несское чудище, чем признать, что родная дочь могла убить человека и съехать потом с катушек…»

– Что касается чудовищ… – продолжил Паша, внимательно посмотрев на Лукина. – По озерным чудищам ты, Игорь, у нас главный специалист: и в Якутию за ними ездил, и в Африку, и статьи писал в “Комсомолке”, и книжку сочинил, про это, как его… бембе…

– Мокеле-мбембе. “По следу мокеле-мбембе” книжка называлась, – машинально поправил Лукин, вглядываясь в озеро.

По дороге сюда он представлял его иначе, мрачной котловиной среди высоких, заросших лесом берегов, с постоянным комариным писком и с темной, загадочной водой.

Лукин бывал в подобных местах и знал, как давят они на психику, особенно если связана с озером какая-то местная легенда (а про мрачные места легенды складывают особенно охотно); знал, как легко принять шум от падения в воду дерева с подмытыми корнями или резкий взлет стаи уток за нечто таинственное и непонятное – тем более ночью, человеческие нервы и органы чувств по ночам всегда перенапряжены, это уже генетическое, со времен пещер и бродящих вокруг саблезубых хищников…

Но озеро, открытое и залитое солнцем, никаких мрачных мыслей не навевало, а значит наиболее вероятным становился другой вариант, довольно хреновый… Для Пашки хреновый.

Главный и самый неприятный вопрос он задал, когда они вернулись от берега к палатке:

– Скажи, Паша, а Лариса не увлекалась ничем таким… ну, таблетки всякие, галлюциногены? Если ты уверен, что не врала, могло ведь и действительно привидеться…

Последний раз Лукин видел Лариску озорной шестиклассницей, а теперь фактически спрашивал старого друга: не наркоманка ли его дочь, убившая дружка под кайфом? Очень не хотелось ему задавать такой вопрос…

Паша поморщился и долго молчал, массируя правую сторону груди и глядя на противоположный берег, где солнце почти исчезло в тайге. Ответил он со слегка напускным спокойствием:

– Не знаю, Игорь. Родители вообще много чего про взрослых детей не знают… Я ничего и никогда не замечал; мать, пока была жива, – тоже. Тесты делали… после рассказа ее – ничего не нашли. Но сам понимаешь, какие в нашей райбольнице тесты, разной гадости сейчас столько напридумывали…

«Вот так. По крайней мере открыто и честно. Вполне может быть, что завтра мы начнем поиски наркотического фантома по стандартному, отработанному во многих экспедициях алгоритму: осмотр берегов на предмет следов, расспросы аборигенов, буде такие имеются, прочесывание дна эхолотом (непременно засечем несколько подозрительных валунов и топляков). Как бы я хотел, Паша, чтобы мы чего-нибудь действительно нашли… Но именно потому, что я специалист и не раз имел дело с такими историями, знаю – шансов найти нужное тебе нет… Ни одного…»