Чтение онлайн

Телли сунул ноги в башмаки и торопливо сбежал вниз по лестнице. Приподнял одеяло — дракончик спал, упрятав голову под левое крыло, бока его судорожно вздымались и опадали. Удостоверившись, что с Риком все в порядке, Тил сорвал с гвоздя кожух, набросил его на плечи, помедлил, затем схватил посох и выбежал вслед за Рудольфом в темноту холодной октябрьской ночи.

Была луна. На мелких лужах намерзал ледок. Среди развалин завывал осенний ветер, пустой фонарь под аркой жалобно скрипел. На улице Синей Сойки было тихо и безлюдно. Ежась от холода, Телли поразмыслил и решил, что вряд ли старик пошел к замурованной башне, и потому без промедления направился в другую сторону — к центру города.

Для своих лет Рудольф шагал удивительно резво — Телли уж было подумал, что ошибся в своих рассуждениях, но через два квартала впереди замаячила сутулая спина старика. Рудольф шел быстро, не оглядываясь, и Телли приходилось прилагать немалые усилия, чтоб вновь не перейти на бег — тогда старьевщик бы наверняка его услышал. Временами Телли и самому мерещились позади какие-то шаги, в переулках ворочались тени, он замирал, оглядывался, втягивая в плечи голову и нервно стискивая посох, но всякий раз все было тихо. Фонари теперь все больше попадались целые и горящие. Временами с соседних улиц доносилось позвякивание амуниции и мерный топот башмаков городской стражи. Рудольф, как правило, пережидал их где-то в подворотнях, Телли следовал его примеру. Так они миновали рынок, площадь у собора, коптильню и постоялый двор «У камня». Часы на башне пробили три, а они все шли и шли, пока не добрались наконец до темного трехэтажного дома, ничем не выделяющегося из череды других таких же. Здесь Рудольф постучался и, когда дверь отворилась, скрылся внутри.

Телли огляделся и обнаружил, что находится почти у самой башни Толстухи Берты, в квартале, известном всему городу как Блошиная канава.

— Так-так, — пробормотал он, стуча от холода зубами и пряча в рукавах замерзшие ладони. — Интересно получается… Какого лешего ему здесь понадобилось?

Телли уже давно привык говорить со своим драконом, не ожидая от него ответа, и теперь не замечал, что разговаривает сам с собой. Стучаться в двери следом за Рудольфом не хотелось. Он заглянул в подворотню, посмотрел наверх. На третьем этаже, сквозь неплотно закрытые ставни пробивалась робкая полоска света от свечи. Вдоль угла, до самой крыши сизыми коленчатыми изгибами тянулась водосточная труба. При известной сноровке и смелости по ней вполне можно было взобраться, и Телли не раздумывал ни секунды.

Посох здорово мешал, заткнутый сзади за пояс, все время казалось, что он выскользнет оттуда и упадет на мостовую. С замирающим сердцем Телли наконец добрался до крыши, подполз к трубе и только после позволил себе отдышаться. Прислушался. Из черного провала доносились тихие голоса. Дыма не было, лишь едва ощутимо тянуло теплом — камин здесь сегодня уже протопили. Телли еще внизу решил, что будет делать, но теперь, когда для придуманного им плана не возникло никаких препятствий, вдруг заробел. «В конце концов, — подумалось ему, — чего тут сложного? Трубочисты этим каждый день занимаются. А если что — вернусь назад. А иначе какого черта я за ним шел?»

Телли прикинул на глаз ширину дымохода, поколебался, затем положил посох поперек трубы, привязал к нему ремень и решительно полез внутрь.

Дымоход был узок — только-только чтобы упереться ногами. Пушистая тепловатая сажа сыпалась за шиворот, Телли постепенно согрелся. Ремень вскоре пришлось отпустить. Зажимая нос и стараясь поменьше шуметь, мальчишка медленно сползал вниз по трубе, пока, взглянув в очередной раз под ноги, не разглядел там свет. Голоса доносились уже вполне отчетливо. Тил решил, что с него хватит, устроился поудобнее, уперся коленками в стену и приготовился слушать.

Голосов было несколько — Телли различил четыре, хотя два из них были очень похожи. Он даже принял их сперва за один, пока они вдруг не заговорили разом. Рудольфа Телли опознал без труда, остальных он никогда до этого не слышал.

Голоса спорили.

— … полтора десятка лет вдруг наново раздрай делить, в натуре, западло! — громко возмущался кто-то (разговор для Телли начался с полуслова). — Если уж тебе так засвербело…

— Попридержи язык, Мориц! — осадил его Рудольф таким тоном, что Телли даже не сразу и узнал его. — Еще раз говорю, что мне плевать на всю вашу мышиную возню. И нечего было ломать комедию с ножом в двери.

— Ты знаешь закон.

— Это ваш закон, не мой. Я отошел от дел.

— И это ты говоришь после того, как твой подельник порешил четверых наших людей?! Еще скажи, что ты тут не при чем!

— И скажу. Он сам по себе, я сам по себе. Я в его дела не лезу, и если кто из ваших с ним чего не поделил, то значит сами виноваты. Где он сейчас, я не знаю, но думаю, что если он опять появится, то вам несдобровать.

— Кто он такой? — вмешался третий голос. — Откуда взялся?

Рудольф помедлил, прежде чем ответить.

— Я очень мало о нем знаю, — сказал он наконец. — Он пришел ко мне два месяца тому назад. Он и этот мальчишка с драконом. Занялся травами, но не соломой, а лекарством. Сам он с юга, откуда-то с гор, говорит, что раньше был там пастухом, а после…

Кто-то из его собеседников вдруг фыркнул и рассмеялся хриплым громким смехом, словно бы Рудольф вдруг к месту и весьма удачно пошутил.

— Уж соврал, так соврал, — поддакнул ему второй. — Интересно, где он в таком разе наловчился так мечом махать? Гиена от него едва отбился.

— Не скажи, — серьезным тоном вмешался третий. — Это в наших деревнях, внизу пастушат дураки да ребятня, в горах все по-другому. Там они без топора из дому не выходят. Если разобраться, так они там все разбойники, в горах этих, а кто не разбойник, тот разбойница… Он больше ничего о себе не говорил?

— Я не спрашивал.

— Темнишь, Рудольф, ох, темнишь…

— А парня свово, белобрысого, какого хрена на Косого натравил?

— Нечего было факелом размахивать. Пусть скажет спасибо, что жив остался, а если еще раз сунется, я его…

Тут Рудольф выругался так, что Телли на некоторое время потерял нить беседы, озадачившись вопросом, как такое можно сделать и возможно ли это вообще; а когда он вслушался опять, разговор шел уже совсем о другом.

— … а ты не пугай! — кричал кто-то, — понадобится, так мы и дом спалим твой вместе со всем барахлом!

— Уйди с дороги! Не тебе меня учить, Яббер — ты еще под стол пешком ходил, когда мы с Риком караваны водили.

— В самом деле, Руди, — вновь вмешался тот, что поспокойнее, — откуда взялись эти собаки?