Чтение онлайн

— Зачем?

— Почем мне знать, — отозвался Чурн. — Сам-то я предпочел бы их убить.

Неожиданно Базил рассмеялся.

— Что тут смешного? — резко спросил Гриф. В присутствии Хвостолома он вел себя несколько нервно.

— Я подумал, что Пурпурно-Зеленый наверняка захочет съесть хотя бы одного из них.

Эта мысль показалась забавной даже Грифу.

К тому времени, когда Сто девятый марнерийский вернулся в Кросс Трейз, уже удалось составить более полное представление о событиях, предшествовавших засаде и битве у Куоша. Враги действительно высадились на Эрсойском побережье. Нашелся свидетель — одинокий пастух с южных холмов, видевший, как с двух больших кораблей спустили шлюпки, которые сквозь буруны направились к берегу.

Поисками этих кораблей тут же занялся имперский флот. Птицы, посланные Лессис, разнесли приказы по всем портам Аргоната, и в море тут же вышли фрегаты и сторожевые суда.

Большую часть участников вторжения выловили и перебили, но некоторым удалось вскарабкаться на Эрсой по тропам, ведущим с Кэпбернского перевала. Там собаки братьев Паулеров потеряли след. В горы были высланы патрули. На лесосеках и в тому подобных местах, где люди работали на отшибе, выставили вооруженные посты.

Захваченных в плен бьюков допрашивали, трупы погибших обмеривали, вскрывали и расчленяли. Научные исследования осуществлялись вызванной из Кадейна группой хирургов, работавших под неустанным присмотром Лессис. Двое писцов и художник из Службы Провидения делали записи и зарисовки.

Как и следовало ожидать, Пурпурно-Зеленый высказал пожелание поджарить и съесть одного из бьюков. Лессис отклонила его просьбу, сославшись на то, что их необходимо изучить и выяснить, насколько они сильны, ловки и сообразительны, выработать соответствующие контрмеры. Выразив сожаление по поводу невозможности потрафить гастрономическим интересам драконов, ведьма пообещала, что непременно угостит их чем-нибудь не хуже.

Пленных людей — таких набралось одиннадцать — под стражей отправили в Марнери для строжайшего допроса. Лессис отправила в Марнери птицу с посланием, которое следовало переслать дальше, в Акдиквант. Белл и Селере, ведьмам из Службы Необычайного Провидения, предписывалось незамедлительно прибыть в Марнери и провести дознание. Затем пленников ожидал суд.

У Лессис были к ним и свои вопросы. К примеру, ее весьма интересовала природа чрезвычайно яркого света, ос лепившего императорскую стражу, когда кортеж угодил в засаду. Судя по всему, там проявилась незнакомая ей, невиданная прежде в Рителте, сила.

Если подозрения ее были верны и покушение организовал новый враг, следовало признать, что он мастер своего дела. Страшно было подумать о том, что попытка обезглавить Империю Розы одним решительным и быстрым ударом едва не увенчалась успехом. Она провалилась лишь благодаря счастливой встрече с боевым драконом и драконопасом. А что, если бы враг все же одержал победу? В таком случае следовало бы ожидать великих потрясений, связанных с борьбой за трон.

В доме Астури не имелось достойного претендента. Керфад, кузен нынешнего государя, внушал надежды, но оправ дать их мог разве что в далеком будущем, поскольку было ему всего девять лет от роду. В таком возрасте рановато управлять Империей.

Что же до Фурнидо, сводного брата Паскаля, то этот сварливый брюзга считал себя несправедливо обделенным. Вокруг него вечно отиралась разношерстная банда недовольных интриганов, которые вполне могли превратиться в заговорщиков.

— Интересно, — подумала Лессис, — какие политические маневры ведутся сейчас в Кунфшоне и Андикванте?

Разумеется, весть о спасении Паскаля покончит с ними. Однако, если вдуматься, вся эта ужасная история может принести определенную пользу, позволив выявить настроения внутри семейства Астури и родственных ему кланов.

Драконы Сто девятого марнерийского не интересовались нюансами политической обстановки. Они отдыхали, тогда как драконопасы пользовали их раны да чинили амуницию.

То, что его подчиненные сначала исчезли, а потом, так ничего и не объяснив, появились, страшно бесило командира Кузо, однако ведьма Лессис и командор Гейлен направили ему официальные письма, в которых было сказано, что Сто девятый марнерийский драконий действовал, выполняя «особые приказы», и проявил себя наилучшим образом. Тот факт, что эскадрон вопиющим образом нарушил устав — по существу дезертировал с оружием в руках, — надлежало предать забвению.

— Что это за «особые приказы», драконир Релкин? — поинтересовался Кузо.

— Мне запрещено отвечать на этот вопрос, сэр. Приказано передать, что вы можете обратиться с ним к капитану Кесевтону.

Кузо, ревностному приверженцу порядка и дисциплины, трудно было смириться с таким поворотом событий. Но выхода не было, и он отыгрывался на другом. Строевые смотры проводились с исключительной придирчивостью — малейшее отступление от формы или небрежность в подгонке амуниции строго наказывались. Маленький Джак получил нахлобучку за несколько пятнышек грязи на джобогине Альсебры. Курф схлопотал такую же выволочку за плохо вычищенные сапоги. Когда очередь дошла до Релкина, Кузо расстарался вовсю, пытаясь обнаружить хоть какое-нибудь нарушение. Он внимательнейшим образом осмотрел все зашитые и перевязанные раны Базила, проверил состояние оружия и, само собой, заглянул в вещмешок. Однако Релкин давным-давно усвоил, что всех командиров эскадронов роднит фанатичное пристрастие к этому предмету снаряжения, и содержал свой вещмешок в идеальном порядке. Неохотно оставив в покое Релкина, Кузо, в порядке компенсации, отругал Ракаму за скверное, по его мнению, состояние филиграни, украшавшей причудливые ножны Грифа.

Закончив обход, Кузо встал перед строем и обратился к эскадрону:

— Вы все представлены к боевой звезде и медали за воинскую доблесть за участие в заварушке, которую они называют битвой при Куоше. Весь личный состав эскадрона будет награжден имперскими медалями.

Это нечто из ряда вон выходящее.

Драконы клацнули челюстями, драконопасы приосанились, новички раздулись от гордости. Еще бы — они кровью доказали, что достойны служить в прославленном Сто девятом марнерийском.

— Когда я принимал командование, меня предупреждали, что Сто девятый имеет обыкновение первым бросаться навстречу любой опасности, и, как я теперь вижу, не соврали. Так что я горжусь вами, чертовски горжусь.

Несмотря на эти слова, Кузо все еще был зол — отчасти из-за нарушения субординации, отчасти же из-за того, что сам не смог принять участие в этой битве.

— Однако прежний приказ остается в силе. Вскоре мы отправимся в Марнери, а оттуда в Кадейн. Так что зиму, скорее всего, придется провести в Эхохо.

Драконопасы, все как один, поежились. Даже драконы, и те слегка поскучнели. Склоны западных гор славились студеными, пронизывающими ветрами.

Впрочем, сразу же после смотра вивернам сообщили и хорошую новость — леди Лессис прислала им огромный мясной пирог и две бочки превосходного эля. Драконы мигом выбросили из головы все невеселые мысли и с весьма довольным видом отправились в драконий дом.

Там они с аппетитом уняли здоровенный пирог, заели его обычной легионной лапшой, щедро сдобренной акхом — жгучей приправой из перца, чеснока и лука, без которой драконам кусок в горло не лез, и откупорили бочки. Пенистый эль полился в подставленные огромные кружки. В такие моменты виверны бывали совершенно счастливы.

Релкин удалился в стойло и занялся работой. Первым делом он наметил перечень того, что нужно будет получить со складов, когда они прибудут в Марнери.

Но едва он принялся за дело, как занавеска у входа отодвинулась и появилась голова Курфа.