Чтение онлайн

Но трудности только разожгли его желание познать сладость уст юной Мари и особенно сладость ее лона…»

— О, Боже! Нельзя ли ближе к делу, мой рыцарь!?

Габриель была не сдержанна.

Беннет лукаво усмехнулся.

— Торопливость вредна, дорогая сьерра! С позволения государя я продолжу…

В устах Беннета история развивалась неторопливо, но уверенно. Ослепленный страстью, узнав об отъезде старого мужа по делам, Антуан подкупил матрону, подкупил привратника, даже подкупил сторожевую собаку куском говядины и проник-таки в спальню Мари.

" Тихонько войдя в спальню Мари вскоре после полуночи, Антуан был ослеплен ее красотой! Юная дама при свете свечи лежала на тончайших простынях и спала, подложив изящную тонкую руку под прелестную головку. Ее кудри разметались на подушке. В приоткрытом ротике блестели жемчужные зубки. Тонкая рубашка почти не скрывала волнительных изгибов тела. Ее полные груди, как два дивных апельсина, манили к себе. Словно изгиб лука — изгиб бедер Мари волной поднимался над простынями. Сбросив одежды, Антуан возлег рядом и немедля приступил к самым жарким ласкам. Мари спросонья подумала, что вернулся муж, и отдалась нехотя супружеским обязанностям. Но вскоре она поняла свою ошибку. Горячий юноша ласкал ее, а не старый муж! Плутовка закрыла глаза, изобразив что не поняла подмены, и с нетерпением ждала волнительного поединка, когда тела мужчины и женщины с пылом и неотвратимостью стремятся к победе и торжествуют вместе… Бедра Мари раздвинулись, и неутомимый ныряльщик Антуана устремился в ее роскошную раковину в поисках жемчужины ослепительного и сладкого финала. Они вместе искали этот жемчуг и находили не менее чем три или четыре раза. Утомленные этими сладкими поисками они уснули, накрывшись простыней…

Надо бы такому случиться, что старый муж вернулся с полдороги, и от дорожной тряски его вялый посох отвердел и просился в горячее местечко. Старик вошел в спальню Мари. Свеча давно погасла, и он возлег на ложе любви наощупь. Не откладывая дело в долгий ящик, он подгреб поближе пухленький зад и пустил свой посох в дело. Увы! Этот зад принадлежал Антуану, и бедный юноша, получив в нежное место могучий удар, завопил во всю силу молодой глотки. Ужасное пробуждение после сладких утех!

Антуан вопил от боли, муж вопил от удивления, а Мари вопила от испуга. Три голоса красиво переплетались в мощное трио, на зависть и на страх соседям!»

Я хохотал до слез, на радость улыбающемуся Беннету. Габриель промолчала под капюшоном, скрыв свои чувства. Башни замка барона Норберта были уже видны вдалеке.

Барон Норберт как вассал герцога Бронкасл ничем себя не проявил. Против меня он не воевал. Ко мне с вассальной клятвой явился вместе с вассалами герцога Давингтонского в лагерь под Давингтоном, окончательно разобравшись, куда ветер дует.

Я заранее направил в замок своего гонца о том, что по дороге остановлюсь у него. Ночевать осенью в палатке на холодной земле не хотелось.

На шестах вдоль дороги, ведущей к замку, горели факелы. Подъемный мост опущен, и люди барона выстроились коридором в нарядных одеждах.

Барон с семьей встречал меня перед мостом. Я спешился и, передав поводья Габриель, подошел к хозяевам замка.

Меня встретили поклонами. Барон — коренастый мужчина лет сорока пяти с черной бородкой, окаймлявшей его упитанное круглое лицо. Карие глаза налиты весельем и радостью.

Баронесса, дама худенькая, светловолосая, лет тридцати, присела в поклоне. Ее парчовое парадное платье лежало негнущимися складками до самой земли. Двое сыновей барона, примерно десятилетних, с любопытством и без страха разглядывали меня. Худенькие блондины, как и их мать.

— Мы счастливы приветствовать вас в нашем замке, ваше величество!

Я поцеловал холодную ручку баронессы Норберт.

Пропустив меня вперед, баронская семья следовала по пятам.

По гулким доскам моста мы перешли глубокий ров и далее под сводами сторожевой башни во двор, выложенный плитами известняка. Многочисленными ногами плиты были истерты до карамельного блеска и казались скользкими.

Замок содержался в отменном порядке. На дворе ни пыли, ни мусора. На стенах горят фонари. Окна квадратного донжона и примыкающего к нему трехэтажного каменного здания ярко освещены.

Барон нагнал меня, и время от времени пытался поддержать под локоток, проводя в основное здание и далее на второй этаж по каменной лестнице.

Рот барона не закрывался ни на минуту. Он восхищался моим платьем и конем. Он предупреждал о малейших неровностях во дворе на нашем пути. Он интересовался моим здоровьем и здоровьем моих людей. Он был сладок, как патока, и любезен, как торговец с богатым клиентом.

Комнаты, где меня разместили, были с высокими потолком и полом, устланным шкурами оленей. Кровать находилась за высокой шторой в нише из деревянных резных панелей.

Я поблагодарил барона за теплый прием и отличные комнаты, он, рассыпаясь в ответных любезностях, заявил о том, что стол накрыт, и все ждут только меня.

С помощью пажей и Майка я поменял свою одежду, умылся. Подойдя к окну, я увидел, что оно выходит во второй двор замка с плодовыми деревьями и дорожками, обсыпанными мелким щебнем.

В большом зале замка столы были поставлены в два ряда. Отдельно, на возвышении под балдахином, стол был сервирован для меня.

В зале были все мои люди, а также все обитатели замка и несколько незнакомых мне сьеров с дамами.

Барон представил их мне. Это оказались рыцари и их жены, вассалы борона.

В сопровождении барона я прошел к своему столу и пригласил его и баронессу занять места рядом.

Мы сели, и это послужило сигналом. Все устремились к столам. Два распорядителя, по одному к столу, рассадили всех по местам.

Рыцари и дамы уселись за одним столом. Пажи за другим, рядом с воинами.

На внутреннем балконе музыканты заиграли рондо. Зал не имел потолка, и стены от колонн перетекали в своды, уходящие высоко вверх под крышу. Из-за этого помещение казалось очень просторным.

Все присутствовавшие сидели на скамьях, покрытых коврами и подушками, на полу лежали листья и высушенные цветы. Скатертями, сложенными вдвое, накрыли столы. Основное освещение составляли свечи, которые держали в руках слуги. В пиршественном зале специально выставили напоказ шкафы–дрессуары, заполненные посудой из чистого и позолоченного серебра, стеклянной посудой и изделиями, покрытыми эмалями. Для каждого вида посуды был свой отдельный шкаф. Перед трапезой слуги внесли кувшины с водой и специальные тазики для мытья рук.