Драмы
Шрифт:
Филимонов, сделав «налево кругом», пошел.
Стой!
Филимонов остановился как вкопанный.
Юркку, дай ему несколько номеров «Вперед».
Юркку достает из мешка газеты Филимонову.
Пронеси в казармы, только не попадись. Не боишься? Филимонов. Никак нет!
Марфа. Иди!
Круглов (усмехнулся). Крута Марфушка.
Марфа. По-военному. Пустишь в цех?
Круглов отрицательно качает головой, идет в цех, за ним — Филимонов. Щелкнул замок.
Запер? Ладно. Проберемся. (Юркку). Яльмар Августович, станьте у двери во двор. (Задергивает занавески). Выкладывайте скорей. Сережа, половину оставишь тут, остальные — наверх... (Федору). По правде, думала, ты другими гостинцами заграничными порадуешь... Пистолетами...
Федор (засмеялся). Это и есть пистолеты... (Взял в руки брошюру). Идеи Ленина в грудь стреляют старому миру... Бьют наповал...
Сережа (выгружает вместе с другими листовки, газеты и прячет их в ящик для инструментов). Не осерчает отец-то? Видать, мужчина серьезный...
Марфа. А он ни сном ни духом. Только поживей! (Кате). Условились?
Катя. Да. Я из Горького скажу.
Сережа кивает.
Круглов (вбегая). А ну отсюда ходу! Сам хозяин идет.
Все бросились к выходу.
Да не сюда! (Показывает на дверь). Вон там куча лома, спрячьтесь...
Все, кроме Круглова, молча исчезают в цехе. Круглов торопливо прибирает контору, относит к ящику инструменты, приоткрывает крышку ящика и столбенеет, увидев литературу. Крышка с грохотом захлопывается. У двери возникает полицейский в положении «смирно». Затем входит Белокопытов в сопровождении священника, судебного пристава, Тестова и Косого.
Косой. Круглов Матвей Фомич.
Белокопытов. Знакомого знакомишь? (Захохотал). Да я на крестинах его дочки гостевал. Исконный, путиловский. Настасьей, кажется, доченьку нарекли?
Круглов молчит.
Растет небось, шустрая?
Круглов молчит.
Неразговорчив.
Косой что-то шепчет на ухо Белокопытову, тот крестится.
Отроковицу Настасью непременно помяните, батюшка.
Священник кланяется.
Ах, горе, горе какое.
Круглов. Полно, хозяин! Чужая шкура не болит. Белокопытов. Я рабочему горю всегда сочувствую. Круглов. Эх, сказал бы словечко, да волк недалечко!.. Белокопытов. Не ждал от тебя. (Пауза. Резко повернулся к Круглову спиной, смотрит на Косого, зло). Кто фонарища-то наставил? В таком пейзаже хочешь гостей хлеб-солью потчевать?
Косой. Как есть за правду пострадавший, вашство, всю ночь неблагонадежных убирал.
Белокопытов (задумчиво). Запудрить его надо, что ли? А может, и вовсе упрятать. Господин пристав, вас-то непременно попрошу отойти в тень, на время, если возможно, конечно. В Европе не любят, когда перебор полиции. У них все это аккуратней, не по-треповски: декорум, тред-юнионы; долго нам еще до них ковылять.
В дверях появляется городовой.
Городовой. Так что гости прибыли, вашство... Белокопытов (торопливо идет к дверям. Круглову, сухо). От тебя-то не ждал. (Уходит).
За ним — остальные. Судебный пристав, уходя, выразительно трясет перед Кругловым кулаком. Из двери в цех осторожно просовывается голова Марфы.
Марфа. Ушли? (Входит). Спасибо вам, отец!
Круглов. Ты в ящик лазила?
Марфа. Ну я.
Круглов. Зачем?
Марфа (смеется). Приданое прячу.
Круглов. Убери!
Марфа. А нет?
Круглов. Донесу!
Марфа. Вы-то?
Хочет обнять отца, тот зло отстраняется.
Круглов. Убирай твоих с завода, слышишь?
Марфа. Вот еще!
Круглов. Ты со мной не разговаривай так! (Стискивает ей руки).
Марфа. Да что с вами, отец? Не маленькая. Оставьте, говорю! (Вырывается, идет к выходу).
Круглов. Марфа!
Марфа. Ну?
Круглов (хрипло). Марфинька... (Сполз на пол, стал на колени). Кровь моя, Марфинька!..
Марфа. Встаньте, отец, люди войдут! (Быстро запирает дверь, поднимает отца).
Круглов. В Сибирь пойдешь! На каторгу...
Марфа (со слезами). Ну, миленький, ну встаньте, ну, золотенький!