Чтение онлайн

– Ну на фиг, – Келли с досадой махнула ладонью. – Или я ни черта не понимаю в этих японцах, или японцы ни черта не понимают в этой жизни.

– Вот как? – Удивился Чинкл, делая глоточек саке. – А подробности?

Келли вздохнула и повертела головой.

– Спарк, ты не видел укулеле?

– Видел. А что мне будет, если я её принесу? – Спросил он и залпом выпил чашечку.

– Я сделаю твой любимый яблочный пирог. Может быть даже на этой неделе!

– Круто, – оценил Спарк, потянулся, встал с циновки и двинулся в сторону дома.

– Квадрик это в смысле, квадроцикл? – Уточнила Зирка.

– Ну! – Санди кивнула. – Топ-модель лета. Завтра пришлют авиапочтой из Саппоро. Я горжусь талантом Келли. Сочинить песенку за полтора часа, а ещё через четыре часа выиграть обще-японский рейтинговый конкурс «Лучшая военная песня».

– Это была ни разу не военная песня! – Возразила Келли. – Это антивоенная песня. Я сочинила её сходу позавчера, посмотрев по CNN про меморандум на Улиси! Каким говном надо быть, чтобы устроить такое шоу для продажи Цусимы Госсовету КНР!

– Я не догнал твою версию событий, – признался Кватро.

– Это просто, как тыква, – сказала она. – В Токио сидели жулики и продавали остров за островом, делая вид, что проигрывают морские сражения. Но под конец публика уже заподозрила обман, и тогда эти жулики спровоцировали мясорубку в Японском море, а потом изобразили, что флот КНР идет на Токио и руками своих глупых патриотов устроили этот цирк у Идзу и минную блокаду собственной страны. Дураки-патриоты купили за свой счет мины «krill-fly» и обеспечили PR для сделки по Цусиме.

Вернулся Спарк и вручил своей vahine гавайскую гитару «укулеле».

– Хэй, шоколадное солнышко! Ты опять переживаешь за нихонцев?

– Типа, да. Только не говори, что мы на этом подняли хорошие деньги, я сама знаю.

– Ты не знаешь, что мы можем поднять ещё больше денег, – сообщил Акела.

– Вот как? Интересно, блин… Но это потом. Сейчас песенка «Izu fiction war», – Келли взяла на пробу несколько звенящих аккордов и…

…Она спела ещё четыре куплета, положила укулеле на столик и произнесла: «уф!».

– Классная антивоенная песня, – высказала свое мнение Зирка. – И стиль такой, под пацифистов – хиппи. А как этот трек попал на военный конкурс?

– Без понятия, – Келли пожала плечами. – Я это спела в тот же день по «Amigator-TV», любительскому каналу, который Оохаре и Уфале открыли в феврале для PR своего, а точнее, теперь уже нашего общего клуба «Amistoso Navigator». И эта песенка набрала бешеное число голосов в Японии. Я даже не думала, что нас там кто-то знает.

– Скорее всего, – заметил Спарк. – Наш канал прорекламировал король Фуопалеле. Он смотрит «Amigator», он популярная фигура среди японских зрителей, и он летает на ретро-флайке Ki-27, а на ней японские пилоты в 1938-м поимели китайских пилотов.

– Плюс «Izu fiction war» пока вне конкуренции на этом поле, – сказала Санди. – В самой Японии никто не успел спеть ни одной песни про конфликт с Цин-Чао.

– А про что им петь? – Спросила Зирка. – Поют обычно про победы, а не про такое.

– Ты не чувствуешь busi-do, – торжественно сообщил ей Акела.

– ещё скажи: «мое kung-fu сильнее твоего», – съязвила она.

– Не скажу, потому, что это из гонконгского кино, а мы – про Японию. Так вот, busi-do учит, что ситуация, в которую попали моряки у Идзу и про которую поет Келли, это идеальная жопа, и оказаться в ней это мечта каждого правильного самурая. Заведомо неравная и бесперспективная битва, в которой тебя, вероятнее всего, тупо грохнут. По представлениям busi-do, в такой ситуации самураю проще всего показать свое главное свойство: позерское стремление потерять свою жизнь и жизни своих товарищей.

– Хэй, любимый! Когда это ты изучил культуру самураев? – Поинтересовалась Санди.

– Вчера вечером, – напомнил он, – ты забралась на лежбище к мелким, заснула и легко продрыхла до полуночи. А я изучал мифологию и психологию японских японцев.

С этими словами, Акела снова наполнил саке миниатюрные чашечки.

– Психология японских японцев, – Чинкл хмыкнул. – Я интересовался этим в колледже, когда участвовал в сетевой группе доктора Го Синрена по разработке языка «fuyu». А теперь это основной язык Цин-Чао, и док Го там генеральный советник. Кто бы мог подумать… Слушай, Келли, а ты правда считаешь, что война с Цин-Чао это сплошной фэйк, созданный какими-то японскими оффи, чтобы продать КНР кучу островов?

– Что-то – КНР, что-то – США, – уточнила она. – Может что-то – ещё кому-то. Вся эта псевдо-война очень напоминает ложное банкротство крупной акционерной фирмы.

– Кстати, да, – согласилась Санди. – Это ты четко подметила! Я в восхищении! Часть активов фирмы «Япония» топ-менеджеры продали, другую часть перекачали в свою специально созданную фирму «Цин-Чао», а остальное – бросили с жуткими долгами.

Доктор Чинкл задумчиво повертел в пальцах чашечку.

– Многие аналитики говорят о чем-то похожем. Но есть нестыковка: в этой схеме не наблюдается влияния фигур из числа топ-менеджеров клана японских оффи.

– А бизнес-группа «Itokawa Robotics»? – Возразила Санди. – Большая лавка, у которой гнездо на Хоккайдо и связи с «JAXA», а значит, с бонзами в Токио. Фирму «Цин-Чао» группа продала консорциумам Тайваня, Австралии, Аотеароа и Скандинавии, а себе оставила Хоккайдо, сохранив там угрозу Красных айнов, как страховку.

– Слишком просто… – Чинкл отхлебнул саке, – …И слишком много мутных хвостов. Например, зачем королю Фуопалеле мель Наканотори? И чья идея что-то там делать?

– Про это король пока темнит, – отозвался Акела.