Чтение онлайн

– Подобные проблемы возникают постоянно уже более полувека, – заметил Лаполо.

– Да, – признал Гихеу Зян. – Это известная проблема и пути её решения известны, но ситуация неприятная. Далее возникли серьезные проблемы из-за разделения единой Империи Цин Чао на Республику Фую-Цин-Чао и Массив Северные Рюкю, который некоторые безответственные аналитики называют «Оккупационной зоной КНР». И тайваньские коллеги сделали это намеренно, чтобы получить мирную Фую-Цин-Чао, сбросив негатив минувшей войны на, якобы, агрессивный Континентальный Китай.

– Такова жизнь, – прокомментировал Лаполо, – политики Тайбэя увидели возможность интеграции с Японией, Южной Кореей и Филиппинами и решили: «Почему бы и нет? Партнерство с Континентальным Китаем от этого не сильно пострадает».

Гихеу Зян допил кофе, и повертел чашечку в руке.

– Это не очень партнерский поступок: свалить на нас бремя противостояния с теперь практически вечной базой 7-го флота янки на Окинаве, а также вражду с Японией и с Южной Кореей. Конечно, янки никогда не пойдут на открытую войну с нами, а силы Ассоциации Пяти Желтых Морей просто несерьезны, если сравнивать их с нашими.

– Это важно, – заметил Лаполо. – Ассоциация не угрожает Континентальному Китаю.

– Снова недоговорка! – Объявил китайский генерал. – Ассоциация не угрожает нам, но угрожает нашему региональному союзнику, Северной Корее. Новейшие технологии быстрого развертывания, о которых вы мне говорили, позволяют за считанные часы разрушить экономический потенциал маленькой страны. Если это произойдет, то мы окажемся в глупом положении. Война Ассоциации против нашего союзника успеет закончиться раньше, чем Госсовет КНР соберется и примет решение. Наносить удар возмездия будет нецелесообразно из-за прогнозируемого негативного эффекта для глобального политического имиджа нашей страны.

– Я это учел, – лаконично сообщил меганезиец.

– В каком смысле вы это учли?

– В прямом. Как вам, наверное, доложили, наш мини-траулер идет с южнокорейского острова Чеджу. Прекрасное, сказочное место. Дако Парадино был поражен красотой водопадов и вулканических озер и глубоко тронут Музеем плюшевых медведей.

– А чем был поражен и тронут Жерар Лаполо? – Спросил Гихеу Зян.

– Я могу только предположить, – ответил шеф INDEMI, – что этот человек провел на острове Чеджу переговоры с некоторыми персонами из Генштаба ВС Южной Кореи. Некоторые практические аргументы убедили их отказаться от проекта моментальной ликвидации Красной Угрозы с Севера. Это было непросто, поскольку амбициозные заявления товарища Ким Чхол Муна неделю назад вызвали у соседей жгучее желание увидеть на месте северокорейских портов, предприятий и транспортных узлов нечто первозданное, вроде вулканических озер. Но, к счастью, политики Сеула умеют быть прагматичными и не идти на поводу у вспыхнувших негативных эмоций.

– Это крайне позитивная новость, коллега, хотя странно, что их удалось отговорить.

– Не слишком странно, – возразил Лаполо, – просто времена меняются и становятся возможными некоторые вещи, которые раньше казались фантастикой.

– Вы имеете в виду технику или политику? – Поинтересовался китаец.

– Все зависит от точки зрения, – сказал меганезиец, – Например, что такое крупный космический проект? Это техника или политика? Или, может быть, проекты такого масштаба выходят за рамки узких устаревших определений техники и политики?

Континентальный генерал задумчиво хмыкнул и помассировал шею ладоням. Лоимаэ внимательно посмотрела на него, а потом выразительно щелкнула пальцем по своему горлу. Он удивленно поднял брови, потом улыбнулся, энергично кивнул и спросил у Лаполо.

– Откуда эта юная девушка – фрирайдер знает сайберские жесты?

– От монголов, – ответил тот. – В эпоху СССР это был интернациональный жест для русских, включая и сайберцев, для украинцев, рутенов, балтийцев, и для монголов.

– Да, – согласился китаец. – Я не учел, что у вас в стране есть популярная монгольская фирма SLAC, которая занимается транспортными дирижаблями, а с этого года ещё и летающими минами, и сверхлегкими малобюджетными фрегатами.

– Совершенно верно, – Лаполо кивнул.

Лоимаэ поставила на стол две маленькие кварцевые мензурки и наполнила их из пластиковой канистры ярко-зеленой жидкостью. Гихеу Зян снова улыбнулся и ещё несколько раз энергично кивнул в знак особой признательности. Он был знаком с «канакским абсентом» (в просторечии именуемом «зеленухой»).

…

Двое мужчин в возрасте немного за 50, оба примерно одинакового роста, несколько полноватые и одетые, как самые обыкновенные туристы в цивилизованных тропиках, устроились на простых скамейках под навесом маленького деревенского ресторана при кемпинге. Официант оперативно принес им кувшинчик местной 60-градусной рисовой водки «hanazake» и две крошечные фаянсовые чашечки.

Можно было предположить, что встретились двое закадычных друзей, чтобы посидеть недалеко от берега моря, посмотреть, как волны играют в живописном нагромождении древних вулканических глыб и плит и вспомнить юность. Правда при внимательном взгляде эта версия не выдерживала критики. Слишком разными были эти двое. Первый – этнический японец и городской житель. Второй – этнический полинезиец и из деревни. Первый обзавелся брюшком явно вследствие многолетней работы в офисе, а второй – вследствие привычки хорошо пожрать и, по возможности, так же хорошо поспать…

Сейчас этот второй с нескрываемым интересом наблюдал за несколькими изящными низкорослыми лошадками рыжей масти, вполне самостоятельно пасущимися около аккуратной декоративной изгороди кемпинга.

– Вы интересуетесь лошадьми, Фуо-сан? – спросил японец, сделав глоточек водки.

– Просто мне любопытно, – ответил полинезиец. – Несколько лет назад мои студенты завезли с Футуна на Тин-Кен полдюжины жеребят таких же рыжих каролинских пони, которые у вас здесь, Тада-сан. Островок Тин-Кен это как толстый бублик пять миль в диаметре. Лошадям места маловато. Но, по ходу, нормально прижились.