Чтение онлайн

– Я отношусь к тебе с уважением, Спарк, но ты не можешь этого понимать.

– Могу, – спокойно ответил он. – Это просто. Если человек чувствует себя мыслящей пылинкой, бессмысленно прилетевшей в эту жизнь ниоткуда и при ординарном ходе событий обреченной через некоторое время кануть в никуда, то у него естественно возникает мотив изменить этот ход событий. И вдруг ему предлагают приобщиться к вечному, божественному, осмысленному. К сотне с лишним поколений обладателей хризантемового трона, происходящих от Аматэрасу Омиками. Бессмысленная жизнь пылинки, по-любому обреченной стать ничем, это сказочно низкая цена за обретение божественности. Ведь пилоты-камикадзе, отправляясь в свой последний полет, сразу становились богами, таковы представления религии Синто.

– Пожалуйста, – негромко попросил Гэнки, – не надо иронизировать на эту тему.

– Я серьезен как тропический циклон, – сказал Спарк. – Нельзя заниматься военным ремеслом, не задумываясь о смерти. У нас в стране это объясняют любому, кто идёт в регулярную армию или в резервисты. И если тест показывает, что у волонтера нет собственного отношения к вечности, если он зависит в этом от внешней воли, то ему отказывают по основаниям психологической несовместимости с армейской работой.

Японский младший лейтенант сделал жест, как будто пытался поймать мячик.

– Извини, Спарк, я не понял: у вас отказывают в армейской карьере агностикам, или наоборот, религиозным людям, или приверженцам каких-то определенных религий?

– У нас отказывают тем людям, которые не готовы сами определить для себя такие религиозные или агностические представления, которые обеспечат им достаточный комфорт. Для многих комфорт связан с фамильной легендой, об этом я уже сказал.

– А для тебя? – Спросила Хотару.

– Для меня – с легендами моей профессии. Это тоже не редкость. Для ребят, которые регулярно участвуют в кибер-реинкарнациях… Это как раз то, чем вы занимались со стрекозами и «майскими жуками»… Для таких ребят все вообще элементарно.

Келли ещё раз похлопала его по затылку.

– Не забудь сказать, что тут в школе учат придумывать религии в игре «X-fenua».

– Точно! – Он кивнул. – Но это скорее чтобы показать: любая религия или идеология, навязанная тебе со стороны, это обман. Перехват управления твоими мозгами, чтобы засунуть тебя в суп. Заставить тебя работать даром, или умереть за ломаный сантим.

– Но, – возразил Гэнки, – солдат на войне иногда должен отдать жизнь.

– За такие слова, – ответил Спарк, – у нас сразу вышибают из армии на хрен.

– Почему? Это ведь реальное положение дел.

– Нет, бро. Реальное положение дел: иногда человек больше хочет что-то сделать, чем хочет жить. У нас говорят: иногда, чтобы победить, приходится рисковать жизнью, и, следовательно, иногда приходится умереть. Такое бывает не только на войне.

– А разве я сказал не то же самое? – Удивился японец.

– Нет. Извини, Гэнки, но между «я должен» и «я хочу» угол ровно 16 румбов.

– И за эти 16 румбов, – добавила Келли, – здесь мигом расстреливают миссионеров.

– Это было при Конвенте, – возразил Спарк. – Ну и потом ещё лет пять, а сейчас…

– …Сейчас миссионеры вымерли, – весело перебила она. – Hei foa, какого черта мы зациклились на этой замогильной теме? Погода – классная! Океан – как картинка! Художники-маринисты рыдают от зависти! Мы дрейфуем над отличным призом. Мы можем ещё два часа пинать. Робот не разметит поле быстрее, а если разметит, то по-любому, Олан и Атли раньше не прилетят. Давайте болтать о чем-то позитивном!

Кияма Хотару протянула руку и коснулась плеча афро-американо-меганезийки.

– Спасибо, Келли. Ты замечательная. Но нам надо очень многое здесь понять, чтобы сделать правильный выбор. Поэтому такие разговоры, наверное, необходимы.

– Ладно, – Келли развела руками. – Я даже не спрашиваю, какой выбор. Я тактичная девчонка, правда? Но мне кажется, что лучше смотреть на мир оптимистичнее.

– Спасибо, – повторила японка. – Я постараюсь смотреть оптимистичнее. Но сейчас я пытаюсь понять слова Спарка про базу Parau-i-Hoe, древнего кодекса канаков.

– Давай, я объясню, как у нас в учебнике? – Предложил Спарк и после кивка Хотару продолжил. – Сочинены гигабайты текста про гуманизм и права человека, но это не работает и не может работать, потому что нет базы. Непонятно, с чего это вдруг у человека появились какие-то права? Почему, если один человек голоден, он не может убить и скушать другого человека, если тот беззащитный и вкусный? В продвинутом варианте: посадить беззащитного человека на цепь, чтобы он работал на плантации? Почему один человек не может относиться к другому человеку как к разновидности домашнего скота – тяглового, мясного или боевого?

– Боевого? – Переспросил Дземе Гэнки.

– Ага, – Спарк кивнул. – Были же боевые кони и боевые слоны. Армия, куда набирают принудительно, это аналогичный случай, только с людьми, верно? Человек ничем не отличается от других млекопитающих. Да, у него есть другие качества: он умнее и он говорящий. А конь – быстрее. А слон – сильнее. Разные животные на ферме хорошо дополняют друг друга, зачем портить это дурацкими правами. Тем более, человек, как любое млекопитающее, прожив определенное природой время, сдохнет и, если его не использовали на ферме в течение этого времени, то он прожил жизнь абсолютно зря!

– Сейчас ты точно шутишь! – Объявил японский младший лейтенант.

Спарк отрицательно покачал головой и улыбнулся.

– Нет, бро. Я рассказываю, как это в учебнике. Вот. Если так рассуждать, то ясно, что человека надо выдрессировать и использовать на ферме, которая принадлежит какому-нибудь богу, существу вечному и, следовательно, осмысленному. Управлять фермами должны дирекции, представляющие интересы того или иного бога – номинального хозяина. На этом основано рабовладение, педагогика и государство.

– Но государство может управлять в интересах людей! – Возразила Хотару.

– Да, – подтвердил Спарк. – Оно управляет в интересах людей, чтобы люди не прожили жизнь зря. Я об этом только что говорил. А теперь возьмем другую ситуацию. Каждый конкретный человек оказался гораздо более долговечным существом, чем какое-либо государство. Этот человек – не просто млекопитающее вида Homo sapiens, а персона – представитель цепи поколений, идущей от великих древних предков. Претензии какого-либо государства на величие выглядят по сравнению с этим очень неубедительно.