Чтение онлайн

Иден Блай почесал кулаком свой подбородок.

– Так ты говоришь, «Whale Track» поднят со дна. А интересно, кому-нибудь кроме северных корейцев разрешают на него посмотреть? Любопытно было бы.

– Тебе бы разрешили, – ответила она. – Эти кладоискатели – друзья доктора Джерри Винсмарта, с которым ты пил виски на Фетиамити в юго-восточном Туамоту. А эта субмарина стоит в доке партнерства «SLAC» на Рангироа, это тоже Туамоту, только северо-западный. Можешь позвонить туда, я тебе дам ком-адрес.

– Я позвоню. Даже не сомневайся, – заявил он, – Допустим даже, что «Whale Track» настоящий подводный танкер, а не муляж, но это никак не доказывает наличия газа в Антарктиде, под ледяным панцирем и слоем воды.

– Ладно, – сказала Десембер Крузо. – А как ты думаешь, что у меня в рюкзачке?

– И что у тебя в рюкзачке?

– А ты открой, и посмотри.

– Ты разрешаешь?

– Я разрешаю.

Он хмыкнул, развязал шнур на горловине маленького яркого спортивного рюкзака, запустил руку внутрь… Нащупал что-то… Залез в рюкзак второй рукой… И вытащил кусок льда размером с тыкву средних размеров.

– Диззи, на кой черт тебе таскать в рюкзаке лед? Тут вокруг полно льда!

– У тебя есть зажигалка? – Спросила она. – Вот положи этот лед на грунт, и подожги.

– Эй, алло, ты что, хочешь выставить меня идиотом на глазах у миллиона зрителей?

– Иден, просто возьми свою зажигалку и сделай это!

– Ладно, – сказал Блай, укладывая ледяную глыбу на площадку, – я это сделаю, но это исключительно твоя идея… Вот, черт! Он горит. Блонди! Быстрее, снимай это!

…Ледяная глыба горела бледным пламенем, а на краях пляшущих язычков мерцали оранжевые сполохи. По бокам глыбе скатывались капельки талой воды.

– Это замороженный гидрат природного газа, – спокойно сообщила Крузо, – одна из наиболее типичных форм залегания углеводородного сырья в заполярье. Его залежи существуют на крайнем севере Канады, Гренландии и Сайберии, но больше всего в Антарктике, где самый протяженный и самый мощный замерзший шельф.

– Так-так… – Блай снова почесал кулаком подбородок, – антарктический газ есть. Но единственная субмарина – танкер теперь у кладоискателей, и получается, что…

– Поправка, – перебила она. – У кладоискателей один образец. Эти ребята честно его добыли, мы на них не в обиде. Сейчас мы строим несколько субмарин этого типа, но сильно продвинутых. Они сойдут со стапелей до Рождества. А сейчас наш подводный танкерный флот состоит из более легких субмарин, построенных по скандинавской технологии филиалом новозеландской фирмы «DiproX» в Меганезии. Эти субмарины находятся на вооружении в Цин-Чао и Тимор-Лесте, а мы используем их гражданский вариант. Я могу организовать тебе экскурсию на один из этих кораблей.

– ещё бы! А можно будет прокатиться на этой штуке под водой?

Десембер Крузо утвердительно кивнула, тряхнув своими «перьями киви».

– Конечно! В программе экскурсии – полноценная морская прогулка.

– Так-так… Значит, бизнес АГК идет успешно. Это признают многие, однако, они спрашивают: а за счет чего? Не за счет ли рабского труда северокорейских рабочих, получающих вместо зарплаты горстку риса и живущих в бараках? Некоторые даже требуют, чтобы за эксплуатацию узников концлагерей АГК был привлечен к ответу международным трибуналом ООН по преступлениям против человечности.

– Некоторые? – Насмешливо переспросила Крузо. – А как ты думаешь, кто платит некоторым за то, чтобы они этого требовали?

– Кто бы им не платил, Деззи, эксплуатация узников это свинство, ты согласна?

– Конечно, я согласна! Мы бизнесмены, но мы современные люди, с современными представлениями об этике. Как только мы узнали, что на верфи Ткодо в КНДР есть признаки нарушения прав рабочих… Я повторяю: не узников, а рабочих, к которым применялся моральный прессинг… Мы тут же потребовали перемещения верфи на территорию Цин Чао, на остров Минамитори, где сейчас эта верфь работает.

– И, – заметил Блай, – верфь переместили на Минамитори вместе с двумя тысячами северокорейских рабочих. Этих людей отправили в комплекте с производственным оборудованием. Тебе не кажется, что это пахнет рабовладением?

– Жаль, – сказала она, – что до острова Минамитори далеко, и я не могу прямо сейчас устроить тебе экскурсию туда. Но я скажу вот что: если бог есть, то пусть он пошлет обвинителям таких же бесправных рабочих, как на нашей верфи! Ты знаком с таким явлением, как скандинавские профсоюзы? Так вот, на верфи Минамитори профсоюз шведского типа. После каждого профсоюзного собрания в нашу дирекцию приходят требования. 35-частовая рабочая неделя, по выходным туры отдыха на Маршалловы и Марианские острова, оплата медицины при ранних родах для девушек, которые…

Десмбер выполнила волнообразное движение ладонью около своего живота.

– Для девушек, которые беременны? – Уточнил Блай.

– Ну, разумеется. С чего бы иначе им нужна была такая помощь? Я уже не говорю про жилищные условия. Первое, что нам пришлось сделать, это построить на Минамитори городок современного типа. К счастью, профсоюз согласился на маленькие квартиры. Правда, при условии, что мы построили для них современный спортивный стадион.

– О, чёрт! – Сказал Блай, – как вы ещё не вылетели в трубу с такими расходами?

– Элементарно! – Она улыбнулась. – Эти ребята очень здорово работают. Социальное партнерство шведского образца, это не только требования, но и отдача.

– А они могут сменить место работы, если захотят? – Спросил он.

– Разумеется, могут. И, наверняка, когда-нибудь у нас начнется ротация персонала. Понимаешь, это жизнь. Какие бы хорошие условия мы не предлагали, кто-то захочет сменить работу или место, а кто-то, наоборот, захочет поработать на этой верфи.

Блай покивал головой, а потом резко хлопнул в ладоши.

– Так! Всё это здорово. Но ходят слухи, что ваши верфи в Манчжурии и Меганезии получают значительную часть доходов за счет военно-технического сотрудничества с правительствами стран-изгоев. Имеется в виду не только Северная Корея, но и Тимор-Лесте, Камбоджийский Кхеолонг, Транс-экваториальная Лига в Африке…

– Да, – перебила Крузо, – мы сотрудничаем с этими странами. Но мы чётко соблюдаем принципы этики. Я уже приводила пример. А включение в список стран – изгоев это примитивный прием нечестной конкуренции на международном уровне. Чем режим Саудовской Аравии, Омана или Арабских Эмиратов лучше, чем режим Тимор-Лесте? Ничем! Наоборот, эти шариатские режимы гораздо хуже. Так считаю не только я, так считает, согласно опросам, три четверти граждан Аотеароа и Австралии. Это мнение свободной общественности наших стран! Но аравийские страны ассоциированы с крупным американским бизнесом, который прямо и косвенно оплачивает верхушку большинства международных организаций.