Чтение онлайн

– Вообще-то да, – признался молодой меганезиец, – Забыл. А какая там наша доля?

Рокки нарисовала пальцем босой ноги круг на песке и узкий сектор в нем.

– Думаю, что два – три процента, но в случае успеха, доля вырастет в несколько раз.

– Да…- протянул Хаген, – Заманчиво. А во что нам обойдется участие в войне?

– Видимо, расходы укладываются в резервный фонд правительства, иначе бы оно уже обратилось в Верховный суд с бюджетом военного проекта.

– По ходу, так, – согласился он.

– Извините, – вмешался Марне, – от меня как-то ускользнул предмет обсуждения.

– Экономика, – ответила она, – В Евросоюзе есть некоторое число людей. Люди – это ресурс. За счет глобализации, этот ресурс может быть использован не только в самом Евросоюзе, но и в других регионах, в частности – у нас. Религиозные войны западно-евразийского образца обычно обнуляют человеческий ресурс. Это, с учетом уже сказанного, означает упущенную выгоду для жителей всего мира, и для наших жителей тоже.

Сделав это сообщение, Рокки взяла с блюда креветку-мутанта, ловко выдернула из панциря, откусила кусок, прожевала и объявила.

– Вкусно! Всем рекомендую! Повару мой поклон.

– Было бы ещё вкуснее, – сказал Ематуа, – но мы не догадались взять с собой специи.

– А мне без специй даже больше нравится, – заметила Люси.

– Мне тоже, – согласилась Жанна.

– Если у вас нет табу на политические разговоры за едой… – начал Марне.

– Никаких, – проинформировал Квинт Аптус, не переставая жевать.

– … Тогда я обращу внимание на некоторую, скажем так, неточность в выступлении уважаемой Рокки. Религиозные войны, разумеется, были ужасны, но они никогда не приводили к полному уничтожению людей. К обнулению, как выразилась Рокки.

– Я сказала: «обнуляют человеческий ресурс», – напомнила она, – Имеется в виду, что после такой религиозной войны, экономическая ценность сохранившегося населения пренебрежимо мала, хотя число биологических особей может быть довольно велико.

– Что вы понимаете под экономической ценностью? – спросил француз.

– Есть разные методы оценки… – Рокки и повернулась к Люси, – …Как у тебя дела с экономикой? Я имею в виду, в школе?

Люси в ускоренном темпе проглотила не дожеванный фрагмент креветки

– На экзамене было девяносто три балла из ста, а за реферат – девять из десяти.

– Замечательно! Может, ты расскажешь Анри-Жаку про гуманитарный ресурс?

– В смысле, как его считать в эквивалентах? – уточнила юная меганезийка.

– Именно об этом, – подтвердила Рокки.

– Ага… Есть три метода: арендный, потенциальный и восстановительный. Первый – вообще простой. Сколько можно получить табаша, если сдать людей в аренду на весь период их трудоспособности.

– Как – сдать в аренду? – изумился Марне.

– Обыкновенно. Как на Фиджи сдают в аренду спец-собак, которые пасут овец.

– Но человек же не собака, – возразил он.

– Ну да, – она кивнула, – Это я для примера. Вот. Второй – потенциальный метод. Он похож на арендный, только если сначала людей обучить, а потом – сдать. Стоимость обучения надо вычесть, это затраты. Третий метод – восстановительный. Типа, если жители почти вымерли. Сколько стоит их восстановить по количеству и качеству.

– Это как – восстановить?

– Обыкновенно. Как восстановили морских коров. Они почти вымерли, а сейчас их десятки тысяч. У нас это базовая молочная порода, и вообще, они очень милые.

– И кого-нибудь из людей так уже восстановили? – поинтересовался Дюги.

– Конечно! Восстановили пятнадцать племен северных папуасов. Новая Гвинея была частично под миссионерами, а частично под исламистами, и туземцы там вымирали. Хорошо, что некоторые попали к нам. Их дети выросли, вернулись и вышвырнули из своей страны всех лишних. Сейчас там Фриюнион Папуа-Хитивао-и-Атауро.

Фрэдди помахал в воздухе креветочным хвостом.

– Подтверждаю. В антарктической группе проекта «Ballista-Astarta» была девушка по имени Оо Нопи из племени Нгра, с островов севернее Папуа. Выжили лишь те семьи этого племени, которые оказались в сфере влияния Меганезийской Новой Британии.

– Оо замечательная девушка, – добавила Жанна, – Правда, немножко резковатая.

– Вот! – сказала Люси, – А сейчас у нас восстанавливают эректусов, которые вообще вымерли. В прошлом году их родилось четверо, на атолле Тероа, в Ист-Кирибати.

Клод Филибер вздохнул и покачал головой.

– Восстановить и распространить таким способом можно только генотип, а никак не ментальную базу этноса. Я француз, и я не знаю даже названия того африканского племени, которому я обязан более, чем половиной своих генов.

– К сожалению, так бывает, – подтвердила Рокки, и повернулась к Доминике, – Вот, вы родом из Лангедока, но я сомневаюсь, что вы свободно говорите по-окситански.

Француженка улыбнулась.

– Я только в школе узнала, что такой язык вообще существует.

– Средневековая Окситания, – продолжала Рокки, – была наиболее перспективной и развитой общностью в Европе, но её уничтожили. Очень показательный пример.

– Вы намекаете на то, что Окситанию разорили католики? – уточнил Филибер.

– Какие намеки, если Альбигойский крестовый поход это исторический факт?

– Уничтожение Окситании тоже можно оценить в деньгах? – спросила Доминика.

Меганезийка взяла с блюда очередную креветку и утвердительно кивнула.