Драйверы
Шрифт:
Но государство, когда костлявая рука кризиса реально сомкнулась на тощей шее демократии, осознало значительность своих потерь и решило не уступать. Государство подключало к винно-водочной войне все новые и новые силы. Борьба шла с переменным успехом, но сивушные дельцы хоть и были обречены «по определению», не сдавались.
В процессе борьбы веселящая влага, произведенная не на «казенных» заводах, конфисковывалась государственными структурами десятками тысяч тонн. Водка, спирт и прочие алкогольные продукты, конфискованные обэповцами, собровцами, руоповцами и другими милицейскими подразделениями, после соответствующей экспертизы и непременной дегустации самими конфискаторами в конечном итоге должны были уничтожаться путем слива в канализацию. И уничтожались. Путем слива. Иногда. А иногда не уничтожались, но исчезали в неизвестное никуда.
В одной солидной конторе армянин Эдик Бархударян очень дешево взял партию хорошей белорусской «Зубровки». Рынок сбыта у Эдика был накатан, но случилось непредвиденное: менты «наехали». Такой вот «нежданчик»…
Где-то около шести вечера, завывая сиренами, подлетели к складу Эдика бойцы ОМОНа на двух автобусах, и понеслось. Сам Эдик благополучно улизнул из ангара через запасной выход, иначе чего доброго и отпинали бы «доблестные омоновцы» тяжелыми башмаками.
Менты «бомбили» склад Эдика часа два с половиной, до девяти вечера, и все это время — от начала и до самого конца — он наблюдал из своей машины за лихим налетом.
Налет как налет — не хуже и не лучше других. Вполне стандартная тактическая операция озверелого государства против своего народа.
В конце концов «омоновцы» вынесли со склада пару ящиков товара — на «экспертизу», коробку с документами, мимоходом поколотили резиновыми палками по спине двоих грузчиков и парнишку охранника, составили какие-то протоколы, опечатали двери и уехали.
Сначала Эдик «дернулся», хотел было найти старшего группы, обратиться к нему, договориться, но потом понял — бесполезно. Этим ничего не объяснишь и не докажешь. Могут и покалечить. А здоровья ведь ни за какие деньги не купишь, верно?
Командовал операцией какой-то амбал в камуфляже и, разумеется, в маске. С такими, как правило, не договариваются. А из обычного ментовского начальства, из тех, кого Эдик знал сам, — во время налета на склад никто не явился. Это бы еще ничего — разные службы: правая рука не знает, что делает левая, но странным образом Эдик и по мобильнику никого из знакомых ментов из тех, кто мог что-то конкретно решить и как-нибудь повлиять на ситуацию, не нашел.
Впрочем, он сильно не волновался о судьбе своего товара. Конечно, какие-то неизбежные потери обязательно будут, не считая тех двух ящиков, что увезли на «экспертизу», в принципе, хотя и неприятно — ничего страшного. Всегда можно договориться.
«Сядем, поговорим по-мужски, и решим все вопросы», — думал он. Но, подъехав рано утром к складу, обнаружил, что за ночь весь товар вывезли. Весь! Открытые настежь двери, мусор на полу, все раскидано, разворочено. И даже телефон из кабинета утащили, сволочи. Товар стоимостью в двенадцать с половиной тысяч долларов исчез в неизвестном направлении. Причем, двенадцать тысяч пятьсот — закупочная цена, а цена реализации в два с лишним раза выше.
Для относительно небогатого Эдика Бархударяна это была серьезная потеря. Он отчетливо понимал, что после потери такой суммы подняться ему будет практически невозможно. Нет, денег, конечно, еще могут дать — люди его знают и верят, что он, Эдик, человек честный и трудолюбивый и опять сможет раскрутиться. Но…
Но где гарантия, что и в следующий раз с ним не случится такого же? Ведь ничего же не ясно. Кто, зачем, почему? «Кинули» раз, вполне могут «кинуть» и еще. А что тогда? Опять деньги под проценты брать?
Тогда лучше уж самому из своего «вальтера» застрелиться — иначе накажут. Сначала поставят на счетчик, подождут месяц, может, два — для приличия, а потом убьют. Убьют медленно и мучительно. Не будет никаких разговоров, запугиваний — просто кто-то «наверху» из тех, кто работает не с десятками тысяч баксов, а с миллионами, решит, что так надо, — и все. Вызовет к себе исполнителей и скажет: «С этим, с армянином Эдиком, — хватит…» И — смерть. Другим в назидание. И нигде не спрячешься, найдут. Такой закон.
У него, Эдика, был на подкорме «свой» майор Сергей, начальник районного ОБЭПа, которому он вчера вечером безуспешно пытался дозвониться. Этот майор «стриг» Эдика уже два года, и в принципе должен был заранее «снимать» такие проблемы. Однако не снял вот. И мобильник отключил, сука!
Хотя… Неужели Сергей решил таким образом ему насолить? Недавно намекал на «тонну» баксов… Дополнительная мзда. Совсем оборзел майор, зажрался! Впрочем, куда денешься? Пришлось бы «заслать». Но не сразу.
Ну не смог Эдик сразу отстегнуть майору Сергею эту «тонну» — не было налички, вся в товаре. Так что же теперь — за горло брать?! Не по-человечески это.
С утра Эдик решил подъехать к майору Сергею, поговорить, разобраться, но после того, что увидел на складе, — понял, что разговаривать с майором не будет. Это — уже ментовский беспредел. Пусть с ним теперь другие люди говорят — те, кто действительно что-то решают. Серьезные люди так не поступают, за это придется кое-кому ответить. Предстояло выяснение отношений на очень высоком уровне.
«Ну что же, — подумал Эдик, — из-за гораздо меньших сумм людей убивают. А то, что менты… Так они тоже люди. Не с Марса прилетели, здесь живут. Пусть с ними теперь Иса разбирается».
Когда рухнуло здание социализма и на незащищенные головы мирных советских граждан внезапно посыпались железобетонные глыбы демократических преобразований, многие не выдержали и потеряли не только присутствие духа и уверенность в завтрашнем дне, но и вообще все потеряли. И милую родину, и вклады на сберкнижках, и работу, и самое неприятное — уверенность в завтрашнем дне.
Что уж теперь говорить — надо признать честно: была при коммуняках она, была эта самая уверенность. Пусть иллюзорная, ненастоящая, но…