Чтение онлайн

— Умный ты, Витя. Я прямо удивляюсь мощи твоего интеллекта. И все-то ты знаешь, и везде-то ты был. Да я по этой дороге не меньше тебя наездил. А скорей всего — гораздо больше.

— Ладно, ладно… Ты прав, Сатеро, твоя попа шире. Ты только не волнуйся. Покури лучше универсальных папирос, — я прикурил себе и Борьке по «беломорине». — Они действительно универсальные — я потом тебя научу, как можно окурок в качестве туалетной бумаги использовать.

Боб затрясся в припадке смеха.

— За что я тебя люблю, Витька, — с тобой не соскучишься.

— Какой уж есть. И, считай — повезло тебе со мной.

— Почему это.

— Потому, что друзей детства, как и родственников, не выбирают. Вот попался бы тебе в детстве какой-нибудь зануда скучный… Ладно, ты лучше прикинь, как у нас с горючкой? На сколько хватит?

— По моим выкладкам — когда выехали, в баках было литров пятьсот. Значит, грубо говоря, на тысячу двести километров, как минимум, должно хватить. Движок вроде бы нормальный — лишнего не жрет. Можно до Кандалакши идти спокойно. Но, на всякий случай, конечно, еще где-нибудь дозаправимся.

— Боб, ты все же, что об этом налете думаешь?

— Да забудь ты об этих уродах, Витя. Мы уже от них далеко-далеко отъехали.

— Забудешь тут… Кроме бандитов есть и еще небольшие нюансы в этом деле…

— Какие? Ты — о паленой водке?

— Не только… Ладно, потом как-нибудь расскажу.

— Опять темнишь, Витька?

— Чтоб я сдох… Честное бла-ародное.

— Ну, ну… Пристрелить бы их как собак, бандитов этих, — вдруг кровожадно прорычал Боб.

— Тоже мне, стрелок нашелся… — сказал я. — Машины курочить он жалеет, а людей — пристрелить. Хотя, если честно, Боб, — самое милое дело этих козлов перестрелять. Нерв они мне все же сделали…

— А мне? Это я внешне держусь, а внутри чуть не обоссался от страха. Я вообще сам себе удивляюсь, как это мне так лихо из кабины выпрыгнуть удалось? Да еще с автоматом наперевес. Как спецназовец. Вполне мог сгоряча себе что-нибудь отстрелить. Или упасть на карачки. Представляешь? Хлоп! И на четыре кости перед ментом бы грохнулся, — Борька, представив эту комическую картину, даже головой покачал. — Вот бы хохмочка была. Слава Богу — устоял. А и нагнал же я страху на этого долбоеда! Он, бедный, чуть в обморок не грохнулся. Ты видел его рожу? Зато потом такой мандраж на меня самого нашел — еле сдерживался, чтобы зубами не клацать. Но Ахмет… — Борька покачал головой. — Лихой парень.

Лихой парень Ахмет уютно посапывал в спальнике. Неужели все-таки спит? Вот это нервы! Пистолет он отнял… Странно, очень странно…

Некоторое время мы опять помолчали.

— Устал, наверное, Борь? — спросил я. — Давай сменю.

— Да нет, не с чего пока уставать. Всего-то проехали… Хотя, глаза вот немножко, а так…

— Не в расстоянии же дело. Чтобы такую скорость да на такой дороге держать… — Борька по-прежнему гнал за сотню.

— За переездом, пожалуй, смени, — согласился он. — Только, Вить, ты все же повнимательней за хвостом шаланды на поворотах следи. Прицеп хоть и не длинный, но на такой дороге контейнер вполне может в кювет слететь. А за ним и тягач. Так что не гони очень. Восемьдесят — вполне достаточно.

— Сам-то сотню давишь…

— Машинка хорошая попалась. Дизелек классный. Могу и быстрей, только движок масло жрать будет. И потом, я — это я, Витек. Мастер спорта по автокроссу. Забыл?.. Не «мото», заметь, а «авто». Знаешь, на чем гонялись? Я тебе не рассказывал? — Боб, я тебя почти полвека знаю. Ты мне уже рассказывал все. Вообще — все. Ничего нового от тебя я не могу услышать в принципе. И я прекрасно помню, на чем и как вы там за кем-то гонялись.

— Классно гонялись, — ностальгически вздохнул Борька. — Кросс на грузовиках по бездорожью. Точно говорю. Сначала — ДОСААФ, потом — спортклуб армии. Куда этим пацанам до нас. Багги эти ублюдошные, ралли всякие… Вот мы в таких передрягах бывали… У меня стотридцатый «ЗиЛ» переделанный был. Усиленная подвеска, движок форсированный. Дуга в кузове над кабиной мощная. Бывало, летишь на своем «зилке»…

— Знаю, знаю: «метрах в пяти над землей».

— Ага, — сказал Борька. — Летишь, летишь, и ничего, а потом сразу на все четыре — жах! И только зубы — щелк! Красота! И ничего, жив пока. Хотя и со мной всякое может случиться. Никогда нельзя наперед зарекаться.

— Боб?..

— Ну что, Боб?

— Ничего. Завязывай фигню строчить. Ахмет уже спит, женщин тоже в кабине не наблюдается. Так что не выделывайся — не перед кем.

— Эх, Витюха…

— Все. Заткнулся. Тихо. Чапай думать будет. Борька замолчал и глубоко затянулся папиросой. Я прикинул в уме нашу скорость, расстояние до одного укромного местечка, неподалеку от поселка Лоухи, вероятность погони и попытался все это сложить, умножить и разделить. Получалось все не столь уж и хреново. Как-никак, а кое-что, кроме Борькиного автомата, у нас в резерве еще имелось. На самый крайний случай. Был один поворот на дороге, вернее — небольшой отворот в сторону, о котором в кабине кроме меня никто пока не знал. Если олонецкие разбойники были обычными дорожными бандитами, то побаиваться нам, в общем-то, и нечего — никакой погони не будет. Как ехали, так и дальше будем ехать. А если не совсем обычные?

Ахмет же сказал, что те засранцы в «рафике» запросили сумму неподъемную… С чего бы это? Может, не все так чисто в королевстве датском?

Тупеешь ты, Витек, тупеешь. «Не все чисто» — очень мягко сказано. С самого начала ведь стало ясно, что этот рейс заморочечный. Сначала — восемьсот баксов, потом Гена со своими ненавязчивыми советами. Вернее — очень даже навязчивыми…

Вообще-то, непонятно — неужели случайно все так совпало? Я ведь тогда просто шел по улице… Никого не предупреждал о том, что вообще куда-то пойду, ни с кем не договаривался. Шел себе и шел… И случайно встретился с «рыбником».

А потом — Ахмет. А после Ахмета — Гена…

Гена ведь тоже — абсолютно случайно. Он сам мне сказал, что минуту назад в квартиру вошел и моему звонку удивился очень.

Ну ни на одном этапе этой цепочки не выстраивается чей бы то ни было умысел! Сплошные случайности. Вот чертовщина!

Ладно. Пока едем, а дальше — будем посмотреть. Если в ближайшее время ничего с нами не случится, не объявится погоня — значит, обошлось. Ну, а если что… — пойдем на прорыв к тому поворотику заветному.

Борька за баранкой сидел с обиженным лицом. Вот, уже и надулся. Господи, ну до чего обидчивый!

— Лучше скажи мне — почему ты тогда Универ бросил? — спросил я, стараясь поддержать затихшую беседу. — Сейчас бы в заграницах ошивался. Может быть, даже послом тебя куда-нибудь отправили?

— Ага, отправили… бы… послом. Ха-ха-ха. Расхохотал ты меня, старик, — Борька при первой же возможности перестал на меня обижаться. — А знаешь, Вить, не жалею. Вдруг скучно мне там что-то стало до тошноты. Тогда на филфаке все такие хорошие были, правильные, комсомольцы из хороших семей. А я кто? Гопота лиговская. Послом… — Борька тихо засмеялся. — Ослом я там был. Не в смысле учебы, а по положению в обществе… Учитель в школе — предел мечтаний. Или — в шпионы… Нас, пацанов, как только на третий курс перешли — а нас, мальчишек, всего пятеро в группе было, остальные девки — гэбисты сразу вербовать начали. Прямо в кабинет декана по одному вызывали и беседовали. Карьеру предлагали… Какой-то хмырь серенький так мне и сказал, мол, хочешь — в штат возьмем, а хочешь — вне штата… то есть «сексотом».