Чтение онлайн

– Мы теперь официально посетители санатория, – хихикнув, шепнула Элка. – Пошли в гардероб. Там баба Валя, она в теме.

Гардероб располагался в одноэтажном здании у въездных ворот. Баба Валя – крепкая бойкая старушка с крашенными волосами – предлагала сдать одежду в обмен на местные курточки и болоньевые штаны с логотипами санатория. Всё по высшему разряду. Между делом, он спросила у Элки, принимает ли её мама заказы до лета или уже всё забито? Мама шила на дому, заказы принимала, а бабе Вале рада была всегда.

– А это что у нас за богатырь? – удивилась баба Валя, оценивая Выхина прищуренным взглядом. – Сколько в тебе роста? Пожалуй, детские курточки не налезут.

– Он приезжий. Откуда-то с Севера. Показываю достопримечательности вот, – затараторила Элка.

– Хорошее дело. Тут ещё кто-то из ваших гуляет, поищите.

Баба Валя подобрала Выхину куртку и нормальные штаны. Он погрузился в них, став визуально ещё больше, чем был. Элка восторженно присвистнула.

– Тебя можно пускать с горки без ватрушки, – сказала она. – Сэкономим!

Выхин посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Действительно, выглядел он нелепо и смешно.

Им выдали полотенца. Элка предложила сразу отправиться купаться, чтобы не терять времени. Термобассейн был главной достопримечательностью санатория. На втором месте – горнолыжные спуски в горах, но туда надо было ехать на автобусе по заявке, что не укладывалось в схему нелегального отдыха.

На улице было шумно и весело. По тропинкам бегали дети, где-то играла музыка, в нескольких метрах правее на растянутом экране крутили мультики. Светились и подмигивали многочисленные гирлянды. Выхин вздохнул полной грудью. Ему начинал нравиться город. Не такой тухлый, как показалось на первый взгляд.

Другой Выхин – постаревший на девятнадцать лет, с пачкой неврозов и неконтролируемых страхов – вспомнил чёрные кипарисы, раскачивающиеся в темноте вдоль тропинок под напором ледяного ветра. И ещё вспомнил, как Элка взяла его под локоть и потащила сквозь галдящую толпу пьяных людей, приговаривая: «Накупаемся! До омерзения». Это была странная фразочка, противоречивая. Тогда она показалась Выхину уместной, но всё действительно вышло «до омерзения».

Термобассейн был расположен в отдалении от корпусов, огороженный деревьями с одной стороны и открытый для прекрасного вида гор с другой. Вокруг бассейна ютились деревянные домики для переодевания. Оттуда то и дело выбегали люди в купальниках и плавках, проделывали короткий путь по резиновым дорожкам и ныряли в воду. Над бассейном клубился густой пар. Здесь было шумно и весело. Здесь хотелось задержаться надолго.

Элка зашла в один из домиков первой, долго переодевалась, потом вышла, обёрнутая в полотенце от тонкой шеи до щиколоток.

– Жду в воде! – подмигнула она и пошлёпала к бассейну.

Выхин тоже переодевался долго, стаскивая тёплую одежду. Он неожиданно смутился, потому что до этого как-то не думал, что будет купаться с пятнадцатилетней симпатичной девушкой один на один. Если на то пошло, он до этого вообще никогда со сверстницами не купался, а девушек в купальниках видел разве что в фильмах и в собственном воображении.

Но отступать всё равно было уже поздно. Выхин тоже завернулся в полотенце – не от холода, а чтобы немного сбить градус смущения – и побежал к бассейну. Элка плавала неподалёку. Волосы она всё ещё держала в платке.

– Прыгай! – закричала Элка. – Или нет, не прыгай! Вызовешь цунами! Лучше так спускайся.

Он послушно спустился по скользкой лестнице. Удивительные ощущение – когда верх тела ещё под властью лёгкого морозца, а ноги уже в теплой, почти горячей воде. Вокруг пахло баней, паром. Вокруг толкались и смеялись. Вокруг плавали и выпивали. Праздник жизни, не иначе.

Погрузившись «по шейку» Выхин неуверенно нащупал носками ног дно. К нему подплыла Элка, застыла на расстоянии вытянутой руки. У неё было красивое лицо в капельках воды. Глаза как будто стали больше, губы налились полнотой, щеки покраснели. И ещё вокруг витал аромат её духов.

– Чего смотришь? – фыркнула она. – Любуешься? Поплыли на середину.

– Я не уверен, – пробормотал он.

– Плавать не умеешь?

– Как-то не научили… На севере, знаешь, не сильно много мест для купания.

– Давай научу, богатырь. Это не сложно. Главное никогда ничего не бояться.

Она взяла его за руку и потащила «на глубину». Выхин не очень-то сопротивлялся. Не хотел сопротивляться. Минут двадцать он бесполезно бултыхался в воде, пытаясь освоить базовые навыки плавания. Едва не пошёл ко дну, нахлебался тёплой воды, по вкусу похожей на какое-то лекарство, но в конце концов умудрился проплыть несколько метров, не касаясь дна ногами. Элка была в восторге, наградила саму себя медалью «за обучение плаванию» и заставила Выхина ещё минут десять, до изнеможения, закреплять материал.

Он выбрался на берег первым, растеряв остатки сил. Побрёл к домику для переодевания, снова погрузил себя в теплую одежду. Когда вернулся к бассейну, застал Элку. Она сидела на бортике и болтала ногами в тёплой воде.

– Мне неохота выбираться, – сказала. – А ты какой-то шустрый. Мог бы передохнуть и ещё залезть.

– Я тебя подожду, – ответил Выхин и сел на лавочку. – Мне не сложно. Купайся, сколько влезет.

– А если я вообще никогда не вылезу?

– Тогда мне придётся сидеть тут вечность, – улыбнулся он.

За Элкой было приятно наблюдать. Она плавала с редкой женской грацией, нисколько не смущаясь людей вокруг, игриво, обращала на себя внимание, при этом постоянно ловила взглядом взгляд Выхина. Он тогда не думал ни о чём конкретно, но уже понимал, что хочет провести с Элкой много времени. Гораздо больше, чем с другими знакомыми.

Она плавала действительно долго, с явным наслаждением. Выхин успел немного вспотеть, потому что вокруг бассейна тоже было не по-февральски тепло. Он расстегнул куртку, стащил перчатки, принялся лепить из влажного снега миниатюрных снеговиков. Ловкие пальцы очерчивали лица, придавая снеговикам художественную реалистичность. За двадцать минут вдоль лавочки выстроились три снеговика, похожие на персонажей известных мультфильмов – Винни-Пух, Заяц, Ёжик в Тумане. Выхин лепил вдохновенно, особо не задумываясь. Он примерно так же и рисовал – когда злился, радовался или просто подступало острое желание перенести что-то на бумагу.