Чтение онлайн

«Руководством Коминтерна была проведена проверка всего аппарата, и в итоге около 100 человек уволены, как лица, не имеющие достаточного политического доверия… Ряд секций Коминтерна оказались целиком в руках врага». /Из письма в ЦК Г. Димитрова/

«Это настоящая контрреволюция, проводимая вверху… Марксистская символика ещё не упразднена и мешает видеть факты: Сталин и есть красный царь». /Г.Федотов/

«Эти… козявки забыли, что хозяином страны является советский народ, а господа Рыковы, Бухарины, Зиновьевы, Каменевы являются лишь временно состоящими на службе у государства. Ничтожные лакеи фашистов забыли, что стоит советской власти шевельнуть пальцем, чтобы от них не осталось и следа». /Краткий курс истории ВКПб/

«Я поразмыслил серьёзно, как на молитве, об этом деле, касающемся Троцкого. Я очень сочувствую его сторонникам… но тут встаёт проблема выбора. Какова бы ни была природа нынешней диктатуры в России — победа России важнее всего…» /Теодор Драйзер/

«Завтра Сталин может стать обременительным для правящей прослойки. Сталин стоит накануне завершения своей трагической миссии. Чем сильнее кажется, что он ни в ком больше не нуждается, тем ближе час, когда никто не будет нуждаться в нём. При этом Сталин едва ли услышит слова благодарности за совершённый труд. Сталин сойдёт со сцены, обремененный всеми преступлениями, которые он совершил». /Л. Троцкий/

Творцом приложена к человеку инструкция — Закон. Что можно и что нельзя, дабы не пойти в разнос и не развалиться. Или, как неверно используемый механизм, не остановиться навеки. Иосиф применял эту инструкцию к своему народу — что тут плохого? Конечно, нам дана свобода нарушать Закон, но если ты заправляешься не тем топливом, то хотя бы не лей его в других!

Он запер тебя от тебя, чтобы спасти тебя.

Падшее человечество, особенно яростно искушаемое ныне дьяволом, освобождённым, согласно Писанию, после тысячелетнего пребывания в бездне, остро нуждается в УДЕРЖИВАЮЩЕМ. В силу своей падшей природы человек, не рождённый свыше, не просветлённый благотворной силой церкви и истинной веры, — спастись не может. Это так называемая толпа, идущая широким путём погибели, — стадо, большинство, которое избранники Божий призваны пасти. С-пасти… Чтобы это стадо не бросилось в пропасть и не растоптало друг друга, ему по милости Божьей даётся «удерживающий», — государство со всеми атрибутами власти.

Всякое государство — насилие, оно применяется к тому, кто, по выражению Ницше «не может повиноваться самому себе». Но насилие — несвобода, зло. Бог лишь попускает ему осуществиться в «лежащем во зле» мире, удар бича порой спасителен для стада неразумного… Вот в каком смысле «Всякая власть от Бога». Но от Бога она лишь пока исполняет свои функции — охрану стада.

Масса, народ жаждали «справедливого строгого царя». Над ними Иосиф имел СИЛУ. Не насилие, а именно силу. Его власть была тождественна их тысячелетнему коду — сильное сплочённое государство для борьбы с внешним и внутренним врагом, православная соборность, нестяжание…

И сейчас, после «смерти первой», Иосиф жив в памяти народной, продолжает «иметь силу», ибо он — бич Божий во спасение стада.

Были у него и противники, идейные оборотни, тайные и явные слуги князя тьмы. Над ними Иосиф не имел силы и физически уничтожал, отстреливал волков.

Он верил лишь в силу и страх. Но был ещё Закон, заложенный в сердца Творцом — жертвенный порыв к свету, инстинктивная, неосознанная жажда Царства, память об утраченном рае. Именно это пробудило в народе неслыханный энтузиазм, сделало толпу народом, помогло свернуть горы, поднять из руин страну, выиграть гражданку и вторую мировую. Партия — первое время соратники, охранники стада, вели его к Земле обетованной, им тоже была какое-то время вера, к ним обращались за защитой от волков, и все вместе соборно терпели лишения, веря в правильность пути.

«Выйди от неё, народ Мой»…

Власть — огромная ответственность перед Богом. Она не привилегия, а тягота, бремя. Иосиф взял на себя это бремя. Лишив народ внешней свободы, дал ему внутреннюю.

Свидетельствует В. Молотов в записи Ф. Чуева:

«Если бы мы не вышли навстречу немцам в 1939 году, они заняли бы всю Польшу до границ. Поэтому мы с ними договорились. Они должны были согласиться. Это их инициатива — Пакт о ненападении. Мы не могли защищать Польшу, поскольку она не хотела иметь с нами дело. Ну а поскольку Польша не хочет, а война на носу, давайте нам хоть ту часть Польши, которая, мы считаем, безусловно принадлежит Советскому Союзу».

«Финляндию пощадили как! Умно поступили, что не присоединили к себе. Имели бы рану постоянную. Не из самой Финляндии — эта рана давала бы повод что-то иметь против Советской власти…» «На Западе упорно пишут о том, что в 1939 году вместе с договором было подписано секретное соглашение…

— Никакого.

— Сейчас уже, наверное, можно об этом говорить.

— Конечно, тут нет никаких секретов. По-моему, нарочно распускают слухи, чтобы как-нибудь, так сказать, подмочить. Нет, нет, по-моему, тут всё-таки очень чисто и ничего похожего на такое соглашение не могло быть. Я-то стоял к этому очень близко, фактически занимался этим делом, могу твердо сказать что это, безусловно, выдумка».

«Мне кажется, — говорю я Молотову, — иногда Сталин вынужден был подставлять вас под удар.

— Бывало и такое. Он занимал главное место и должен был, так сказать, нащупать дело, чтобы двигать его дальше. Это неизбежно, тут ничего особого нет».

«Гитлер: «Вот вам надо иметь выход к тёплым морям. Иран, Индия — вот ваша перспектива». Я ему: «А что, это интересная мысль, как вы это себе представляете?» Втягиваю его в разговор, чтобы дать ему возможность выговориться. Для меня это несерьёзный разговор, а он с пафосом доказывает, как нужно ликвидировать Англию, и толкает нас в Индию через Иран. Невысокое понимание советской политики, недалёкий человек, но хотел втащить нас в авантюру, а уж когда мы завязнем там, на юге, ему легче станет, там мы от него будем зависеть, когда Англия будет воевать с нами…»

«Не надо огрублять, но между капиталистическими и социалистическими государствами, если они хотят договориться, существует разделение: это ваша сфера влияния, а это наша. Вот с Риббентропом мы и договорились, что границу с Польшей проводим так, а в Финляндии и Румынии никаких иностранных войск».

«Когда мы прощались, он меня провожал до самой передней, к вешалке, вышел из своей комнаты. Говорит мне, когда я одевался: «Я уверен, что история навеки запомнит Сталина!» — «Я в этом не сомневаюсь», — ответил я ему. «Но я надеюсь, что она запомнит и меня», — сказал Гитлер. «Я и в этом не сомневаюсь».

Чувствовалось, что он не только побаивается нашей державы, но и испытывает страх перед личностью Сталина».

«Сталин был крупнейший тактик. Гитлер ведь подписал с нами договор о ненападении без согласования с Японией! Сталин вынудил его это сделать. Япония после этого сильно обиделась на Германию, и из их союза ничего толком не получилось. Большое значение имели переговоры с японским министром иностранных дел Мацуокой. В завершение его визита Сталин сделал один жест, на который весь мир обратил внимание: сам приехал на вокзал проводить японского министра. Этого не ожидал никто, потому что Сталин никогда никого не встречал и не провожал. Японцы, да и немцы, были потрясены. Поезд задержали на час. Мы со Сталиным крепко напоили Мацуоку и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать. Мацуока у себя потом поплатился за этот визит к нам…»