Чтение онлайн

Теперь уже не только Иоанна с Глебом, но и дети слушали Егорку, вишни, птицы, пчёлы, весь разомлевший от жары сад, и рыжий дух Альмы у ног Яны слушал Егорку, который потом признается, что мама его попросила «просветить» гостью.

— И Бог всё знал заранее?

— Конечно, ведь время сотворено только для нас. Он всё знал и знает изначально. Но мир так и задумал, и если бы не знал результата, то отказался бы от замысла! Значит, всё получится. Всё кончится хорошо. Но путь — очень трудный. И Господь его с нами разделил. Он был человеком. Он молился в Гефсиманском саду до кровавого пота, чтобы не отступить перед неизбежными страданиями. Люди не поняли Его. Он подарил им вечную жизнь в Царстве, а они жаждали золота, земной власти, земных утех, славы. И все от Него отреклись, все оставили. Даже ученики. Апостол будущий, Пётр испугался и предал. Даже отец Его оставил.

— Неправда! — возмутилась одна из девочек.

— Бог и грех несовместимы, а Христос на Голгофе взял на себя грехи всего мира. Потому и воскликнул на кресте: «Отче, зачем Ты Меня оставил?» И даже в ад сошёл к грешникам и спас их. И нас спас, тех, как Пётр. Тонущий кричит: «Господи, спаси, погибаю!»

— Кричат, а ведь грешат всё равно…

— Если мы исповедуем грехи и каемся, их у неё берёт на Себя Господь. Но грехи мира растут, и Ему всё тяжелее и больнее, и если бы мы любили Его…

— А Витька зеленый крыжовник ел — вставил один из малышей.

— А ты не ябедничай, о своих грехах думай, — обрезал Глеб, вон их у тебя сколько, в альбом не влезают…

— Человеку трудно не грешить, — продолжал проповедовать Егорка, — Это только святым по силам. Так у них какой пост был! Молитва, затвор… А мы, мы что. Но Господь всё может. Сказано: «Покайтесь, веруйте в Евангелие, и Я воскрешу вас в последний день».

— И ты веришь в воскресение мёртвых? Из костей, из праха?

— А как же из двух клеток вы, например, получились? Вон какая — руки, ноги, видите, слышите, вопросы задаёте…

— Ладно, давайте ваши «грехи», только подписать не забудьте. Вечером батюшке отдадим, — сказал Глеб, подписывая и забирая листки у малышей, — А теперь с Егоркой на озеро.

— У-РА-А!

Иоанне было очень стыдно, но она многого не знала из того, что поведал Егорка. Когда-то давным-давно пролистала Евангелие, что-то где-то слыхала, что-то читала… Конечно, она верила в Бога, в некую высокую и недосягаемую власть и силу над собой, которая иногда слышит, иногда милует, иногда снисходит, иногда гневается. Но почему-то никогда не ставила этот вопрос вопросов во главу угла, не связывала со смыслом жизни, с образом жизни. Вопрос этот впрямую упирался в веру в бессмертие, только в вечности он ей становился интересен. А поскольку «там» был то ли сплошной мрак, то ли проступали в этом мраке какие-то туманные проблески, не более, то и сущность учения Христа, как и любое другое религиозно-философское учение, и её нежелание досконально разобраться, изучить и сделать выводы, её постыдная инертность были адресованы ей самой скорее к пробелам образования, этики, но не больше.

Детская вера в Бога Ксении плюс мистический опыт и некоторые достаточно дремучие изыскания на уровне изобретения велосипеда — вот и всё. Ганя, в отличие от Егорки, не любил теологических изысканий, поэтому так вышло, что именно Егорка стал первым учителем Иоанны.

— Спасибо за сына, Глеб. Мы в этих вопросах, наверное, неандертальцы.

— Кто это «мы»?

— Наша так называемая интеллигенция. Я вот, например, всю жизнь думала, что раз Бог на иконах изображён человеком, а мы сотворены по Его образу и подобию, значит, в церкви поклоняются человеку и верить в это смешно. Надо «учиться и учиться».

— Ну, это дело поправимое, у нас неплохая библиотека. Ксерокс, правда, но кое-что есть. Егорка вот всё перечитал.

Глеб попросил, чтоб только не хвалили Егорку. Перефразируя известное выражение — «Существую я и мои искушения»… А самое страшное дьявольское искушение — гордость, она ангелов с неба низвергла. Оно, может, и хорошо, что Егорка во всём «пытается дойти до самой сути», но если возгордится — погиб. Вот, к примеру, простая трава — все её топчут, а она встаёт себе. А какой-нибудь гордый дурак-стебель стоит торчком, а наступил кто — хрясть, и нету, сломался.

— Па, мы пошли! — машет Егорка.

На плече у него — знакомое километровое китайское полотенце с оранжевыми хризантемами, одно на всех.

Русые гладкие волосы на косой пробор, нежный детский рот плотно сжат, глаза, чуть сощурясь, смотрят будто не на отца, а на лишь ему видимую точку. Он так и с Иоанной разговаривал — будто сам с собой рассуждал.

— На кого он всё-таки похож?..

«Основные задачи нового пятилетнего плана состоят в том, чтобы восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства, и затем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах, не говоря уже о том, что в ближайшее время будет отменена карточная система, особое внимание будет обращено на расширение производства предметов широкого потребления, на поднятие жизненного уровня трудящихся путём последовательного снижения цен на все товары и на широкое строительство всякого рода научно-исследовательских институтов, могущих дать возможность науке развернуть свои силы.

Я не сомневаюсь, что если окажем должную помощь нашим учёным, они сумеют не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны». /И. Сталин/

«Что касается планов на более длительный период, то партия намерена организовать новый мощным подъём народного хозяйства, который дал бы нам возможность поднять уровень нашей промышленности, например, втрое по сравнению с довоенным уровнем. Нам нужно добиться того, чтобы наша промышленность могла производить ежегодно до 50 миллионов тонн чугуна, до 60 миллионов тонн стали, до 500 миллионов тонн угля, до 60 миллионов тонн нефти. Только при этом условии можно считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей». /И. Сталин/

«Я думаю, что демилитаризация и демократизация Германии представляет одну из самых важных гарантий установления прочного и длительного мира». / И. Сталин/

«В чём её обвиняли? В связях с сионистской организацией, с послом Израиля Голдой Меир. Хотели сделать Крым Еврейской автономной областью… Были у неё хорошие отношения с Михоэлсом… Находили, что он чуждый.

Конечно, ей надо было быть более разборчивой в знакомствах. Её сняли с работы, какое-то время не арестовывали. Арестовали, вызвав в ЦК. Между мной и Сталиным, как говорится, пробежала чёрная кошка.

Она сидела больше года в тюрьме и больше трёх лет в ссылке. Берия на заседаниях Политбюро, проходя мимо меня, говорил, верней, шептал мне на ухо: «Полина жива!» Она сидела в тюрьме на Лубянке, а я не знал.

— А вы продолжали оставаться вторым человеком в государстве?

— Формально — да. Но только для прессы, для общественного мнения.

На свободу она вышла на второй день после похорон Сталина Она даже не знала, что Сталин умер, и первым её вопросом было: «Как Сталин?» — дошли слухи о его болезни. Я встретился с ней в кабинете Берии, куда он пригласил меня. Не успел подойти к ней, как Берия, опередив меня, бросился к ней: «Героиня!» Перенесла она много, но, повторяю, отношения своего к Сталину не изменила, всегда ценила его очень высоко.