Чтение онлайн

— Твои мечты осуществятся, — пообещал старик. — Сбудется все, о чем ты молишь эльфийских богов, и даже больше. Тебе уготована великая судьба, Тэл’льяин.

От звуков собственного имени, вылетевших из безгубого сухого рта, по телу эльфа прошла дрожь.

— Тебе предстоит изменить историю своего народа, спасти его от уничтожения, или, как вы говорите, от выхолащивания.

Теперь Тэл’льяин не смог бы уйти, даже если бы имел возможность. О выхолащивании среди эльфов ходило множество легенд. Говорили, будто настанет время, когда старший народ перестанет смотреть на хомо обыкновениус свысока, породнится с людьми и потеряет магию. Эльфы исчезнут с лица земли, выродившись, как вид. Они произведут на свет потомство полукровок, которые в свою очередь, тоже родят детей, и с каждым поколением магии у старшего народа будет становиться все меньше и меньше, пока она не исчезнет совсем.

Доказательством правдоподобия теории выхолащивания служили сами выхолощенные. Даже у нормальных здоровых эльфов, не вступавших в межрасовый брак, изредка рождались дети, лишенные магии, и с каждым столетием их становилось все больше. Оптимисты считали это нормальным процессом, пессимисты прочили полное исчезновение волшебства. Прожив на свете почти семь столетий, Тэл’льяин полностью разделял опасения пессимистов, и переживал за свой народ. Эльфы — высшие существа, они в десять раз достойней вечной жизни и радости, чем драконы, и в сотни раз, чем люди, и, тем не менее, катятся к выхолащиванию. Природа несправедлива, судьба несправедлива! И если бы он мог чем-то помочь соотечественникам, сделал бы это, не раздумывая.

Именно поэтому слова незнакомца, пахнущего волком и магией, заставили Тэл’льяина выслушать его до конца.

— Ты тщеславен, — усмехнулся старик, — но тщеславие не грех, если опирается на столпы справедливости и желания помочь ближним. Скоро у тебя появится возможность сделать нечто великое. Ты не зря живешь так долго, не зря добился всеобщего уважения, тебе уготована особая судьба.

— Достаточно громких слов, — прервал незнакомца Тэл’льяин. — Кто ты и что тебе от меня нужно?

— Мое имя не имеет значения, — прошелестел старик. — Ты слышал его не раз и еще не раз услышишь, это неважно. Важна лишь судьба и предназначение. Я не знаю сроков, но знаю, что в скором времени вопрос выхолащивания встанет как никогда остро. Среди вас уже есть эльф, который займет место нынешнего правителя. Именно он приведет вас к гибели, в его грязных руках будущее старшего народа, и это будущее будет ужасным.

— О чем ты говоришь?

— Не перебивай пророка во время предсказания, — поднял сухую руку незнакомец. — Процесс выхолащивания можно не просто замедлить, но остановить, и именно ты сделаешь это. Ты спасешь свой народ и заслужишь вечную признательность эльфов. Твое имя войдет в историю не просто как имя одного из тех, кто прожил долгую жизнь, а как имя героя, спасшего целый народ. Ключевая фигура уже в игре, пришла пора вводить тяжелую артиллерию. Внимательно выслушай то, что я тебе расскажу, запомни каждое слово и действуй, когда придет время.

Старик говорил долго. Тэл’льяин слушал хомо обыкновениус, и сердце его то сжималось от тоски, то птицей воспаряло к небесам. Незнакомец поведал о вещей звезде, раз в столетие приоткрывающей каждому эльфу его судьбу, о полукровке, чье правление приведет Ил’лэрию к гибели, и роли Тэл’льяина в спасении старшего народа. Поначалу эльф сомневался в словах незнакомца, но старик говорил такие вещи, о которых хомо обыкновениус знать не могли. Например, о Diehaan.

— Почему ты рассказал мне все это? — спросил Тэл’льяин, когда незнакомец закончил.

— Потому что исчезновение магии не в моих интересах, — блеснул глазами старик. — Эльфы нужны этой земле так же, как трава и солнце. Без вас, ушастых уродцев, мир изменится к худшему.

Незнакомец достал из дорожной сумки монетку, висящую на серебряной цепочке, и протянул ее эльфу.

— Настанет время, когда тебе придется уговорить своих соотечественников совершить нечто противное эльфийской природе. Потри монетку, и этот маленький помощник, заряженный магией, придаст твоим словам вес и значимость.

Эльф принял подарок, хомо обыкновениус ушел, а через месяц Тэл’льяин получил первое подтверждение его правоты. Пророк оказался настоящим, а значит, его слова об остановке процесса выхолащивания и важной роли Тэл’льяина — правда. Поэтому он не удивился, когда правитель заговорил о своем преемнике-полукровке, и немедленно вызвался возглавить отряд, посланный на его поиски. Он знал, что нужно делать, и был готов смочить стрелы кровью хомо обыкновениус ради будущего своего народа. Полукровка должен быть уничтожен.

Тэл’льяин убедился в правдивости слов незнакомца, пахнущего диким зверем, и не сомневался в его гарантиях. Гланхейл выслушает своего поданного и поймет. Тэл’льяину это обещали.

Отряд остановился в лесу вдали от людских поселений Ви-Элле. Рильбест и трое его товарищей ушли на охоту, остальные расположились для отдыха. Тэл’льяин отошел к ручейку, пробивавшему себе путь между корней деревьев, и опустился на колени. Тэл’льяину нужно было сосредоточиться и поймать яркую, но трудноуловимую ниточку связи с Гланхейлом. Он опустил ладони в воду, закрыл глаза и открылся.

— Khallahaan Ghlanheiel! Malil hillah… [20]

Не успел Тэл’льяин закончить подготовительную формулу, как почувствовал, что связь установилась, тонкая энергетическая нить, тянущаяся от Гланхейла в информационное поле, впилась в эльфа мертвой хваткой. Это было странно. Обычно, чтобы связаться с правителем, требовалось много усилий и полное сосредоточение. В целях безопасности Гланхейл, почувствовав, что его вызывают, долго и тщательно проверял личность собеседника, а сегодня обошелся без проверки и сам потянулся к собеседнику.

— Geliah anenala… — начал Тэл’льяин, и осекся.

Правитель не стал тратить энергию и материализовывать свой образ целиком, он ограничился лицом, и это лицо выражало такую ярость, что сердце эльфа екнуло.

— Объяснись, если можешь, — сухим, не терпящим отказов и увиливаний голосом, произнес Гланхейл.

— Ради спасения старшего народа я делаю все, что в моих силах, — смиренно ответил Тэл’льяин. — Полукровка будет уничтожен.

— Я не просил уничтожать заодно всех детей хомо обыкновениус, — в голосе правителя отчетливо слышалась угроза.