Чтение онлайн

Конечно, все подряд пришелец не станет выбрасывать, не решится ломать подряд. Ведь я нужен ему как гид и как извозчик. От беспамятного гида пользы мало.

Далее. Заставляя хозяина ходить, смотреть, читать, вселенец рассматривает мир его глазами, его ушами слушает. Стало быть, должен подключиться к органам чувств человека. Проще всего: вдоль его нервов проложить свою проводку подслушивания. Смотреть будет его глазами, трактовать по-своему. Два разума и два глаза. Видят одно и то же, оценивают по-разному, записывают каждый в разных местах мозга.

И наконец, еще и третья задача стоит перед вселенцем – подчинить себе хозяина, подавить его волю.

Подавить-то проще всего. Это умеет делать даже современная медицина. И делала на Западе самым варварским способом – там вырезали или выжигали лобные доли мозга у слишком буйных или непослушных, неподатливых. Получали покорные безвольные полуавтоматы. Но я не дам такой мощи вселенцу. Пусть он спорит с героем, пусть герой борется, сопротивляется, отстаивает свое я, побеждает внешнее влияние иногда, а иногда и уступает. Здесь для фантастического сюжета я смогу использовать житейский материал. Кто же из нас не испытал внутренней борьбы между долгом и желанием, между своими желаниями и чужим влиянием? И для литературы эта внутренняя борьба интересна.

А если бы вселенец побеждал безусловно, тогда и сюжет был бы иной – не психологический, а медицинский: другие герои, врачи, очевидно, боролись бы за выздоровление обезличенного героя.

В общем, вроде бы все увязалось: и физиология вселенца, и психология хозяина мозга. Я даже спросил себя, почему же природа не изобрела разумные вирусы? Такое экономное существо!

Может быть, не успела?

Тут надо подумать об истории паразитов.

Вирус – паразит. Паразиты, естественно, появляются позже, чем кормильцы. Сначала добытчики, а потом уж нахлебники. Сначала должна была сформироваться жизнеспособная клетка, сложная, самостоятельная, поглощающая пищу, перерабатывающая, изготовляющая свои органеллы, запасающая и расходующая энергию, размножающаяся, а потом уже к ней мог пристроиться паразит-вирус, который садится ей на шею (то есть в клеточное ядро), заставляет себя кормить и размножать.

Сначала клетка, потом паразит клетки.

А клетки-паразиты (микробы) могли появиться только после того, как сформировались многоклеточные животные и растения.

А многоклеточные паразиты (глисты, например, а также вши, блохи, комары) после того, как сформировались крупные животные-кормильцы…

Кстати, у червей и комаров нет уже стопроцентного паразитизма. Кормятся они за чужой счет, но все-таки размножаются сами, не заставляют, подобно вирусам, изготовлять свое потомство.

Почему же природа не изобрела на Земле разумные вирусы?

Не успела? Все-таки и разум существует не так давно.

Впрочем, не обязательно же залезать в мозг, чтобы распоряжаться чужим телом. Как мы знаем, на белом свете встречаются очень даже «разумные» паразиты, так называемые «далеко не дураки». В череп они не втискиваются, но пудрить мозги умеют… А не столь разумные гнут горб, чтобы прокормить их, одеть понаряднее. Все необходимое получают человекообразные паразиты, правда, подобно глистам и комарам, разножаются они самостоятельно.

Видимо, разумный вирус не прижился бы на Земле. У него нет никакого преимущества перед человекообразными. Но вот для расселения по космосу он явно был бы полезен. Перефразируя Вольтера, можно было бы сказать: «Если бы этого вируса не было, надо было бы его изобрести».

И уж, во всяком случае, следовало выдумать в фантастике, которая так много усилий и бумаги потратила, описывая межпланетные переселения.

Как хорошо: «…прилетаешь на чужую планету, приобретаешь тело, пригодное для жизни на той планете».

И тут я запнулся.

И застрял.

Надолго, на несколько лет.

Застрял я потому, что начал припоминать что-то похожее в фантастике.

Прежде всего я подумал о «Жуке в муравейнике» братьев Струга­цких. Там непонятные грозные и опасные Странники оставляют зародышевые клетки, из которых вырастают люди, неотличимые от земных, но запрограммированные на какую-то невнятную диверсию. Авторам и их осторожным героям с трудом удается избавиться от этих звездных диверсантов. Не совсем такое, но близкое. У Стругацких нет проникновения в мозг, но вселение на Землю осуществляют зародыши.

Несколько раньше вышла в свет повесть Снегова «Посол без верительных грамот». Здесь вселенцы не подсылали зародыши, а воздействовали на гены людей. И рождались люди как люди по внешности, но подчиненные инопланетянам, их задания выполняющие.

А у Александра Мирера – вселение в мозг без оговорок. Его пришельцы, чтобы завоевать Землю, невидимо проникают в человеческие мозги, целиком подчиняют себе, так что видишь знакомых людей, а на самом деле это инопланетяне. К счастью, и у этих оборотней было свое ограничение: взрослых они подчиняли безоговорочно, но дети до 16-летнего возраста были им неподвластны. Так что с помощью этих несовершеннолетних, еще не развращенных кинофильмами, удалось справиться с вторжением.

Тут уже прямое сходство… и вселенцы, и вселение.

А потом стала припоминаться еще и классика. Я имею в виду «Орля» – рассказ Мопассана. Орля – невидимое существо, правда, не космического происхождения, а бразильского. Оно сильнее и мудрее человека, вообще грозит вытеснить людей. Орля целиком подавляет рассказчика, против воли своей он подчиняется диктату… все-таки взбунтовавшись, пытается сжечь угнетателя в своем доме…

Биографы видели в этом рассказе признаки надвигавшейся психической болезни, которая через несколько лет свела Мопассана в могилу.

Однако чем больше вспоминал я примеров, сходных и не очень сходных, тем больше убеждался, что тема моя все-таки заслуживает написания. В литературе такое правило: если подражаешь одному кому-то, это почти плагиат, а если десяткам и сотням, значит, вышел на вечную тему. В данном случае волнующая тема независимости своей воли, стойкости воли, борьба с чужой волей. И если тема волнует, не исчерпана она Мопассаном и Мирером, имею право и я писать при условии… при условии… при условии, что могу сказать новое и свое.

Есть у меня свое?

Есть, пожалуй.

И заключается оно в одном слове: «Жалко!»

«Даже жалко, – написал я на 587-й странице. – Даже грустно расставаться. Тесно было в одном черепе вдвоем, а когда гость ушел – потеряно что-то.

Словно после развода. Была жена – ссорились, покинула – в сердце пустота.

И хочется сказать, не жене – вирусу: «Но ты пиши все-таки, присылай открытки из космоса, сообщи, как там устроился. И в гости приходи время от времени. Для тебя всегда найдется уголок в черепе. Не чужой».