Чтение онлайн

«Как в нотной тетраде» – шевельнулось в мозгу Павла.

И ключи, и стойки с планкой поблескивали холодновато-тусклым светом. Рядом, на специальной подставке уютно примостился изящный молоточек с резной рукояткой, размером не превышающий чайную ложку.

– Это Сереже подарили, – пояснила Веста. – Сделано под заказ, из чистого серебра.

Она подцепила молоточек своими пухлыми пальцами и осторожно тюкнула им по самому нижнему ключику. Раздалось чуть слышное, всколыхнувшее воздух «дзиннннь!»

– Супер, – похвалил Павел, заставив себя улыбнуться. Когда он украдкой наблюдал за супругой, ему пришло в голову, что в клетчатой рубашке и спортивных штанах, с застывшим взглядом, раскрасневшимся, потным лицом, растрепанными волосами и молоточком в своей толстой, как бревно, руке Веста выглядела полной идиоткой, которой случайно удалось вырваться из палаты психушки.

– Ты ничего не заметил? – вскинула она брови.

– То есть?

– Ну… я думала, ты обратишь внимание.

Женщина с выжиданием смотрела на супруга.

– Гм… – промычал Павел, про себя гадая, что же имела в виду Веста. – Наверное, сегодня я слишком устал, чтобы обращать внимание на подобные нюансы. Не томи меня, о нектар моего сердца. Что же здесь такое… гм… ненормальное? Что ускользнуло от моего взора?

– Здесь восемь ключей, – объяснила Веста, слегка сердясь, что ее муж оказался таким невнимательным. – А нот сколько?

– Семь, если не ошибаюсь.

Павел ровным счетом ничего не понимал. К чему клонит Веста?! При чем тут ноты?!

Между тем его жена аккуратно стукнула молоточком по самому верхнему ключику.

«Дзиннннь!»

– Сережа мечтал о восьмой ноте. Он хотел совершить революцию в мире музыки, – тихо произнесла Веста. – И когда я слушала, как он играет, иногда ко мне закрадывалось понимание, что ему это почти удавалось…

«Ну да, – мысленно фыркнул Павел. – Закрадывалось к тебе понимание… Воображаю, что ты там себе представляла, с твоим-то слухом. Тебе не то что медведь на ухо наступил, он с тобой переспал, причем по всей Камасутре и несколько раз…»

– К сожалению, он не успел, – вздохнула она. Она положила серебрянный инструмент на место и повернулась к Павлу.

– Давай еще выпьем, Пася.

Он молча разлил по фужерам остатки шампанского.

– Там еще есть. И не только вино, – вспомнила Веста. – Может, ты хочешь чего покрепче, малыш? Есть виски, ром.

Павел искоса взглянул на жену.

– Мне нравится твое чувство юмора, – кисло улыбнулся он. – Шампанское и виски – оригинальное сочетание. Ты хочешь, чтобы меня развезло?

– Извини… Конечно, я круглая дура, – виновато произнесла Веста.

Они вновь протянули друг други руки, раздался мелодичный звон хрусталя, расплескивая пенистые капли вина. Шампанское еще не успело проникнуть в желудок Павла, как Веста, махом опрокинув фужер в глотку, жадно приникла к губам молодого мужа. Тот быстро чмокнул супругу, чуть отклонившись назад. Хватит с него лобызаний на этот вечер.

– Мы сегодня уже никуда не поплывем? – поинтересовался он, с некоторой опаской глядя на Весту, которая торопливо снимала с себя «ковбойку».

– Никуда, – пропыхтела она. – Мы переночуем здесь, а завтра тронемся дальше.

Закончив с рубашкой, она плюхнулась на диван, стаскивая спортивные штаны.

– Помоги мне с лифчиком, – попросила Веста. Она повернулась к Павлу бледно-рыхлой спиной, сплошь покрытой крупными родинками. Тот, скорчив физиономию, расстегнул застежку, на коже мелькнули багрово-вспухшие дорожки от тесных бретелек лифчика.

«Господи, дай мне силы…» – прикрыв веки, взмолился про себя он.

– Ты еще в джинсах? – удивилась Веста, обернувшись.

Нервно хихикнув, Павел расстегнул ремень. Громадные груди жены увесисто колыхались прямо перед его глазами, напоминая две авоськи со спелыми дынями. Или арбузами, что больше? Темно-коричневые чашки с крупными набухшими сосками бесстыдно тыкались чуть ли не в лицо.

«Дай мне силы, – повторил Павел. – Это не ты. Это… Иришка. Да-да, Иришка…»

Как завороженный – он разглядывал бледно-голубоватые вены, хаотичной паутинкой окружавшей тяжелые груди супруги.

– Выключи свет, – выдавил он, наконец справившись с джинсами.

– Ты не любишь ласкаться при свете? – кокетливо спросила Веста. – Ладно, можешь не отвечать. Я заметила, что ты стесняешься…

Поднявшись на ноги, она шагнула к выключателю. Совершенно некстати Павел обратил внимание, как Веста без тени смущения вытянула из бесформенно-отвисших ягодиц застрявшую полоску черных кружевных трусов.

– Давай не будем выключать все? – спросила она. – Хорошо?

Павел промолчал, и Веста щелкнула кнопкой.

Каюта погрузилась в полумрак, и единственным источником освещения осталось миниатюрное бра из ярко-алого стекла.

Матово-клюквенного света, которое источало бра, хватало лишь на полку с музыкальным сувениром в виде скрипичных ключиков, мерцающих в сумерках. До фотографии известного композитора скудный свет уже не дотягивался, и со стены на молодоженов пялилось мутное пятно с черными дырами вместо глаз.

– Пася, – тяжело выдохнула Веста, наваливаясь на Павла. – Я уже… успела соскучиться. Безумно хочу тебя, милый!

Пока она кряхтела, вылизывая его соски, Павел с силой зажмурился.

Это не Веста. Нет, нет никакой толстой жирной коровы, отвратительно воняющей потом и чесночным сыром. Рядом с ним его новая любовница Иришка, восхитительная шатенка с потрясными сиськами и сочными, как вишенка, губами. Она благоухает сладким ароматом тропических фруктов и вечерним бризом, она осыпает его поцелуями, и сейчас она… она… то есть они…