Дротнинг
Шрифт:
— Если ярл Свальд хочет что-то сказать Ниде, женщине из моего поместья — пусть говорит при мне. Наедине он с ней не останется. И помните, вы оба поклялись, что войдете и выйдете гостями…
Свальд оскалился, но Харальд метнул на него непонятный взгляд. И ярл вдруг успокоился. Даже губы растянул пошире, превратив оскал в улыбку. Проговорил медленно:
— Я не знал, Кейлевсдоттир, что в твоем Хааленсваге мужья говорят с женами только под твоим присмотром. А сесть за стол рядом с моей женой ты позволишь? Время к ужину. У меня в брюхе уже пусто!
— Если она сама этого захочет, — настороженно сказала Забава.
И посмотрела на Неждану. Та неожиданно усмехнулась — легко, бесстрашно. Затем уронила:
— Ступай вместе с родичем в залу для пиров, ярл Свальд. Я проверю, как там дела на кухне, потороплю рабынь — и тоже приду. Разделю с тобой хлеб и эль.
А потом Неждана быстро зашагала по причалу. Свальд развернулся, качнулся вслед за ней…
Но остался на месте. Даже шага не сделал.
— Приветствую тебя, конунг Харальд, — поспешно сказал Кейлев, до этого молча стоявший за спиной у Забавы.
— И я тебя приветствую, конунг, — скороговоркой выпалил Болли, державшийся рядом с отцом.
Харальд кивнул, на мгновенье задержал взгляд на Кейлеве, словно хотел спросить его о чем-то. Но потом перевел взгляд на Забаву.
И она, внезапно осознав, что медлит, не делая положенного, громко объявила:
— Ступай за мной, конунг Харальд. Твои люди пусть тоже идут в зал для пиров. В Хааленсваге никто из них не останется голодным…
Харальд, не проронив ни слова, взмахнул рукой, подавая знак своему хирду, оставшемуся на драккаре. А когда Забава заторопилась к скалам, двинулся за ней следом.
Но у самой лестницы Харальд ее догнал. И первым шагнул на ступеньки — как раз с той стороны, где они обрывались. Сразу же протянул руку, чтобы оперлась…
Забава мотнула головой, отказываясь. Снова коснулась ладонью скальных выступов, начала молча взбираться по лестнице, чувствуя на себе косой взгляд Харальда.
Бывший муж шагал по ступенькам вровень с ней, не обгоняя и не отставая. Ногу в сапоге, подбитом моржовой кожей, ставил у самого края досок — рядом с пустотой. Иногда быстро посматривал вниз…
Лучше пока ничего не говорить, думал Харальд, косясь на девчонку. А то дернется прямо на ступеньках — и оступится.
Пока достаточно и того, что Сванхильд уже не выглядит заморышем, как это было в Упсале. Щеки у нее округлились, на них играет румянец — то ли от смущения, то ли от карабканья по лестнице.
А когда ветер раздувает края накидки, виден живот. Не настолько большой, чтобы мешать ей бегать, но заметный. Значит, со Сванхильд пока все в порядке. Осталось лишь вернуть ее себе. На его змея в этот раз она посмотрела уже вблизи. Глянула настороженно, чуть пугливо — но панического ужаса в ее глазах не было…
Харальд молчал до тех пор, пока они не вошли в зал для пиров. Рабыни уже успели зажечь здесь светильники, расставили столы — а в очаге позади хозяйского стола понемногу разгоралась дубовая колода.
Только тут Харальд бросил:
— Нравится ли тебе дом, который ты получила от меня в утренний дар, Кейлевсдоттир? Я строил его сам. И скажу честно, лучшей хозяйки для него не нашел бы.
Складно говорит, отчужденно подумала Забава. Но врет по-прежнему — лучше тебя, дескать, никого нет…
А потом она ровно ответила:
— Поместье и впрямь хорошее. Сразу видно, что строил его умелый хозяин. И я благодарю тебя за такой щедрый дар. Но что касается хозяйки — так ведь ты, конунг Харальд, удачлив не только в бою. С женами тебе тоже везет. Одну зачаровали, и сразу другая нашлась…
Забава осеклась, слишком поздно сообразив, что в словах ее звучит неприкрытая ревность.
Харальд на ходу спрятал улыбку. Подумал довольно — она ревнует. Значит, рана по- прежнему болит, и Сванхильд все еще думает о нем.
А подброшу-ка я дров, решил Харальд. И громко объявил:
— Тут ты не права, Кейлевсдоттир. Когда дело доходит до баб, удача мне изменяет.
Одна жена сбежала. Вторая оказалась ведьмой, пожелавшей отправить меня в бездну Гиннунгагап…
Сванхильд, как раз в это мгновенье дошагавшая до хозяйского стола, резко остановилась.
И Харальд тоже замер на полушаге. Ожидал, что девчонка бросит на него жалостливый взгляд, но она продолжала смотреть вперед, на громадный очаг по ту сторону стола. Даже губами чуть шевельнула, словно проговаривала что-то про себя. То ли подбирала слова, то ли ругалась беззвучно.
А у Харальда, пока он глядел на нее, пересохло горло. Губы у Сванхильд обветрились, их обвели густо-розовые тени — и на нижней губе, как раз посередке, залегла маленькая трещинка. До тяжести внутри, до спертого дыхания ему вдруг захотелось пройтись по ней языком…
Но в следующий миг Сванхильд молча развернулась. Потом зашагала вокруг стола, так и не взглянув на него. А Харальд, резко выдохнув, швырнул ей в спину:
— Поэтому мне пришлось убить ведьму, Кейлевсдоттир! И теперь я снова холост. Снова один, без жены!
Сванхильд, обойдя дальний торец стола, бросила на него оттуда колючий взгляд. Даже прищурилась яростно — непривычно, но, похоже, искренне.
И Харальд, чуть не расхохотавшись, заткнул за пояс секиру. Затем оперся о хозяйский стол одной рукой и перемахнул через столешницу. Встал на ноги рядом с большим хозяйским стулом, к которому спешила Сванхильд…
Она не остановилась, не сказала ни слова. Только снова глянула со злостью.
И посмотрела ему в глаза, что для него теперь было редкостью.