Чтение онлайн

— Привет.

Я вздрогнул от неожиданности. Передо мной стояла девушка. Не Грейс. Другая, темноволосая и загорелая. На плече у нее висела громоздкая фотокамера, а взгляд ее был прикован к моим глазам. Она ничего не сказала, но я понял, о чем она думает. Увидев цвет моих глаз, люди обычно принимались исподтишка поглядывать на меня или откровенно таращиться; эта, по крайней мере, вела себя честно.

— Не возражаете, если я вас сфотографирую? — спросила она.

Я задумался в поисках отговорки.

— У некоторых первобытных племен есть верование, что тот, кто их фотографирует, похищает их душу. По-моему, это очень разумно, так что прошу прощения, но никаких фотографий. — Я с извиняющимся видом пожал плечами. — Если хотите, можете поснимать магазин.

У прилавка выросла третья девушка: густые светло-каштановые волосы, россыпь веснушек и такое количество энергии, что я немедленно почувствовал себя утомленным.

— Глазки строишь, Оливия? У нас нет на это времени. Вот, мы это возьмем.

Я взял у нее «Формулу успеха», а сам украдкой покосился на Грейс.

— Девятнадцать долларов девяносто девять центов.

Сердце у меня колотилось как безумное.

— За книжку в мягкой обложке? — вскинула брови веснушчатая, однако же протянула мне двадцатку. — Сдачи не надо.

Мы не держали жестянку для мелочи, но я положил монетку в один цент на прилавок рядом с кассой и стал медленно упаковывать книгу, в надежде на то, что Грейс подойдет посмотреть, в чем причина такой заминки.

Однако она осталась стоять в отделе биографий.

Я не догадывалась, что все волки в лесу — оборотни, пока не погиб Джек Калпепер.

В сентябре моего предпоследнего школьного года в нашем маленьком городке только и разговоров было что о Джеке. При жизни Джек ничем выдающимся не отличался, если не считать самой дорогой машины во всей школе, включая директорскую. И вообще он был придурок. Однако стоило ему погибнуть, как его немедленно причислили к лику святых. Причем душок у этой святости был мрачный и скандальный, слишком уж при необычных обстоятельствах все произошло. За пять дней, минувших с его смерти, я успела услышать в школьных коридорах тысячу версий этой истории.

В итоге все теперь панически боялись волков.

Поскольку мама у меня новостей обычно не смотрит, а папы никогда не бывает дома, всеобщая паника проникла в наш дом не сразу, а с запозданием в несколько дней. За прошедшие шесть лет мое приключение с волками выветрилось из маминой памяти, но нападение на Джека, видимо, воскресило воспоминания.

Мама не была бы мамой, если бы ее беспокойство вылилось в логичное желание уделять побольше времени своей единственной дочери, на которую тоже когда-то напали волки. Вместо этого она стала еще более рассеянной.

— Мам, тебе помочь с ужином?

Мама с виноватым видом взглянула на меня и, оторвавшись от телевизора, который был виден с кухни, вновь принялась кромсать грибы.

— Это совсем близко от нас. Место, где его нашли. — Она ткнула ножом в сторону телевизора.

Ведущий новостей с притворной искренностью дождался, когда рядом с расплывчатой фотографией волка в правом углу экрана появится карта нашего округа. «Расследование обстоятельств инцидента продолжается», — сообщил он. По-моему, за неделю бесконечных пересказов одной и той же истории можно было научиться хотя бы не перевирать простейшие факты. Зверь с их фотографии вообще принадлежал к совершенно иному виду, чем мой волк с его иссиза-серой шкурой и темно-желтыми глазами.

— У меня это просто в голове не укладывается, — продолжала между тем мама. — Совсем рядом, за Пограничным лесом. Там его убили.

— Или он сам умер.

Мама нахмурилась, усталая и прекрасная, как обычно.

— Что?

Я оторвалась от домашнего задания — успокаивающе аккуратных строчек букв и цифр.

— Может, он просто потерял сознание на дороге, а волки утащили его в лес. Это совсем другое дело. Не надо наводить панику.

Мама снова уткнулась в экран с отсутствующим видом, продолжая крошить грибы на кусочки, с которыми справилась бы даже амеба.

— Они напали на него, Грейс, — покачала головой она.

Я посмотрела в окно на лес — бледные ряды призрачных деревьев на фоне темного неба. Если мой волк и был там, я его не видела.

— Мама, ты сама постоянно твердишь мне, что волки обычно ни на кого не нападают.

«Волки — миролюбивые существа».

Эти слова я слышала от мамы много лет подряд. Думаю, она не смогла бы дальше жить в этом доме, если бы не убедила себя в том, что волки относительно безобидны, а нападение на меня — разовое явление. Не знаю, считала ли она на самом деле их миролюбивыми, но я считала. Глядя на лес, я год за годом наблюдала за волками, изучила их характер и могла уже отличать друг от друга. Да, среди них был тощий пятнистый волк, который скрывался в чаще и показывался на глаза лишь в самые холодные месяцы. Все в нем: его тусклая свалявшаяся шерсть, рваное ухо, единственный гноящийся глаз — прямо-таки кричало о каком-то телесном недуге, а горящий взгляд наводил на мысль о больном уме. Я помню, как его зубы рвали мою кожу. С него вполне сталось бы снова напасть на какого-нибудь человека в лесу.

Была еще белая волчица. Я читала, что волки выбирают себе пару на всю жизнь, и видела ее с вожаком стаи, крупным волком, таким же черным, насколько она была белой. Я видела, как они терлись носами и бок о бок бегали по лесу, и мех у них вспыхивал на солнце, точно рыбья чешуя в воде. В ней была какая-то свирепая, тревожная красота; с нее тоже вполне сталось бы напасть на человека. Но все остальные? Они были прекрасными безмолвными призраками. Я их не боялась.

— Да уж, миролюбивей некуда. — Мама воткнула нож в разделочную доску. — Пожалуй, стоит отловить их всех и вывезти в Канаду или еще куда.

Я нахмурилась. Хватит с меня и того, что каждое лето я маялась без моего волка. В детстве эти месяцы казались нескончаемо долгими, наполненными томительным ожиданием, когда же наконец вернутся волки. После того как я заметила моего желтоглазого волка, переносить ожидание стало еще труднее. Все эти долгие месяцы я рисовала в воображении захватывающие приключения, в которых по ночам обращалась в волчицу и вместе с моим волком убегала в золотой лес, где никогда не было снега. Теперь я знала, что никакого золотого леса нет, но стая — и мой желтоглазый волк — существовала.