Чтение онлайн

— Я не могу, Грейс. Не могу.

Я не уверен, что произнес эти слова вслух, но даже если они и прозвучали, она не слушала. Вместо этого она усадила меня на пол, прямо на вентиляционное отверстие, и, стащив с себя куртку, укутала меня в нее с головой. Потом присела передо мной на корточки и прижала к себе мои холодные руки.

Я содрогнулся и сцепил зубы, чтобы не стучали, силясь сосредоточиться на ней, цепляясь за свою человеческую суть, за остатки тепла. Она что-то говорила, но я ее не понимал. Она говорила слишком громко. Вообще все было слишком громко. В кухне чем-то пахло. Грейс была так близко, что ее запах оглушал меня. Он причинял боль. Все вокруг причиняло боль. Я заскулил, совсем тихо.

Она вскочила и выбежала в коридор, по пути щелкая всеми выключателями, а потом исчезла. Я застонал и обхватил голову руками.

«Нет, нет, нет, нет».

Я вообще перестал понимать, с чем бороться. С болью? С дрожью?

Она вернулась. Руки у нее были мокрые. Она сжала мои запястья, и губы у нее зашевелились, зажурчала непонятная речь. Эти звуки предназначались не для моих ушей. Я уставился на нее.

И снова она потянула меня куда-то; она была сильнее, чем я думал. Ей удалось поднять меня на ноги; я оказался на удивление высоким. Меня так колотило, что ее куртка свалилась на пол. В грудь мне ударил холодный воздух, и на меня накатила новая волна дрожи, так что я едва не рухнул на колени.

Девчонка поудобней перехватила мои запястья и потащила за собой, что-то беспрерывно твердя. Голос был негромкий и успокаивающий, но за его обманчивой мягкостью чувствовалась сталь. Она втолкнула меня в какое-то помещение, из которого пыхало жаром.

Боже, нет. Нет. Только не это. Я забился, пытаясь вырваться из ее рук, но взгляд мой был прикован к дальней стенке этого маленького помещения, облицованного кафелем. Там, точно разверстая могила, белела ванна. От воды валил пар, исходило призывное тепло, но каждая клеточка моего тела противилась этому.

— Сэм, не вырывайся! Прости. Прости, я не знаю, что еще делать.

Не сводя глаз с ванны, я уцепился за край двери.

— Пожалуйста, — прошептал я.

В моих воспоминаниях чьи-то руки уложили меня в ванну, они пахли детством и уютом, объятиями и чистым бельем, да вообще всем, что я когда-либо знал. Они толкнули меня в воду. Вода была теплая, температуры моего тела. Голоса хором начали отсчет. Моего имени даже не прозвучало. Вот тебе. Вот тебе. Вот тебе. Вот тебе. Удары оставляли в моей коже дыру за дырой, выпуская наружу то, что было скрыто внутри. Тонкие алые струйки просочились в воду, окрашивая ее. Я забился, крича и захлебываясь. Они молчали. Женщина топила меня и плакала; ее слезы капали в воду. «Я Сэм, — твердил я им, вскидывая лицо над красной водой. — Я Сэм. Сэм. Я...»

— Сэм!

Девчонка оторвала меня от двери и толкнула к ванне; я споткнулся и потерял равновесие. Я пытался удержаться на ногах, но она снова пихнула меня, и я, ударившись головой о стену, полетел в исходящую паром воду.

Я лежал неподвижно, я погружался в воду, она колыхалась над моим лицом, обжигала кожу, разливая по телу нестерпимый жар, поглощая сотрясавшую меня дрожь. Грейс бережно приподняла мою голову над водой, обхватила ее обеими руками, одной ногой стоя в ванне рядом со мной. Она промокла до нитки и вся дрожала.

— Сэм, — сказала она. — Господи, прости меня, пожалуйста. Прости. Пожалуйста, прости. Я не знала, что делать. Пожалуйста, извини меня. Прости.

Меня продолжало колотить, я мертвой хваткой вцепился в край ванны. Мне нужно было выбраться. Мне нужно было, чтобы она обнимала меня, потому что лишь в ее объятиях я чувствовал себя в безопасности. Я хотел забыть кровь, струящуюся из порезов у меня на запястьях.

— Выпусти меня, — прошептал я. — Пожалуйста, выпусти.

— Ты согрелся?

Я не мог ответить. Я истекал кровью. Я стиснул кулаки и прижал их к груди. Каждое колыхание воды вокруг запястий отзывалось во мне новой волной дрожи. Лицо Грейс исказилось от боли.

— Я пойду поищу термостат и включу отопление. Сэм, тебе придется остаться здесь, пока я не принесу полотенца. Прости, пожалуйста.

Я закрыл глаза.

Целую вечность я лежал в воде, держа лицо над самой поверхностью и не в силах шелохнуться, пока не пришла Грейс со стопкой разномастных полотенец в руках. Она наклонилась и протянула руку куда-то мимо меня; за головой у меня что-то булькнуло и зажурчало. Я почувствовал, как утекаю в трубу в водовороте красной воды.

— Я не смогу вытащить тебя, если ты не будешь помогать. Пожалуйста, Сэм.

Она уставилась на меня, как будто ждала с моей стороны каких-то действий. Вода утекала из-под меня, из-под моих запястий, плеч, спины, пока я не остался лежать в опустевшей ванне. Грейс накрыла меня полотенцем, оно было очень теплое, как будто она каким-то образом его нагрела. Потом она взяла меня за располосованное запястье и тихо произнесла:

— Все, можешь вылезать.

Я смотрел на нее, не мигая, лежа в ванне с поджатыми коленями, точно гигантский кузнечик.

Она протянула руку и пальцем провела по моей брови.

— У тебя правда очень красивые глаза.

— Они у нас остаются, — сказал я.

Грейс вздрогнула от неожиданности при звуке моего голоса.

— Что?

— Это единственное, что остается у нас из прошлой жизни. Глаза не изменяются. — Я разжал кулаки. — Я родился с такими глазами. Я родился для такой жизни.

Точно не слыша горечи в моем голосе, Грейс отозвалась:

— В общем, они у тебя очень красивые. Красивые и печальные. — Она потянулась и сжала мои пальцы, глядя мне в глаза, удерживая мой взгляд. — Как ты думаешь, сможешь подняться?

Я смог. Глядя в ее карие глаза и не видя больше ничего вокруг, я выбрался на пол, и она вывела меня из ванной обратно в мою жизнь.

Мысли у меня разбредались в разные стороны. Я стояла в кухне и таращилась на шкафчики, увешанные фотографиями улыбающихся людей — членов стаи в человеческом обличье. В обычных обстоятельствах я принялась бы разглядывать их, чтобы найти Сэма, но перед глазами у меня стояло его скрюченное тело в ванне, в ушах звучал полный ужаса голос. Воспоминание о том, как его колотило в лесу, пока я не сообразила, что с ним происходит, снова и снова всплывало в моем перевозбужденном мозгу.