ДШК
Шрифт:
— Себе, — вздохнул Василий.
— Мудрости под две сотни, а мозгов ноль, — прорычал демон. — Доверяй соратникам, тем более друзьям.
— Ты неправильный демон, — хмыкнул Василий, направляясь к шатру второго шамана короткими перебежками от тени к тени.
— Это все влияние твоей души и собравшейся вокруг нас дурной компании, — рыкнул демон.
В отличие от своего отца и учителя, Танцующий Змей не мог похвастаться воинскими талантами. С детства отдавая предпочтения магии, он быстро стал Великим шаманом и прочно занял место возле Сизого Дыма, при этом он имел достаточно мозгов и наглядных примеров, чтобы смирить амбиции и подождать. Он готовился стать наследником естественным путем, однако у него имелась масса конкурентов. Причем, достаточно умных, чтобы идти тем же путем. Власть над союзом трех больших родов манила, и грызня среди наследников шла насмерть. Поэтому-то Змей давно обзавелся гвардией и не пренебрегал личной охраной.
Вокруг шатра горели костры, стояли механические и магические ловушки, регулярно ходили патрули и бдила стража. Все это изрядно осложняло задачу по проникновению внутрь. Василию пришлось буквально ползти по милилметру, подбираясь на расстояние броска. Потом лежать в куче объедков и прочих отходов, выжидая удобного момента, когда не только патрули разминуться, но и отвернуться охранники на постах. Лишь через час он смог совершить рывок и замерев у подвернутого внутрь шатра войлока, прикинувшись ветошью. Впрочем, последнего особо не требовалось, какими бы преданными и бдительными не были гвардейцы и личные телохранители Змея, они оставались орками. Существами самоуверенными, простыми, и слабодисциплинированными в силу свободолюбивой натуры.
Разумеется, заботящийся о свое шкуре Змей не спал рядом со стеной шатра. Конкуренты отучили. А вот Василию работы прибавилось. Уличи момент, прорежь крохотную дырочку, прислушайся, принюхайся и внутрь загляни. Помяни матерным словом идиота, додумавшегося разделять огромный шатер на комнаты, и ползи дальше, увидев неспящих воинов или рабов.
В то время как Василий изображал из себя червя шатроточца, ищущего способ незамеченным проникнуть внутрь, Эмансиэль добралась до дома Блохастого и остановилась в тени забора, решив понаблюдать за разворачивающимся действием.
Карнагири и Фелих, сидящие спина к спине, благополучно уснули, утомленные борьбой с алхимическим ядом. Если не обращать внимание на гротескный вид гнома, обнявшего секиру, и тролля, положившего голову на палицы, они даже умиление вызывали. Во всяком случае в Эмансиэль подал голос древнейший женский инстинкт, призывающий немедленно укрыть «малышей» одеялом. Вот только этот инистинкт, а может и соображения чисто целительского свойства, уже нашли точку приложения — Лариэль разжился парой одеял, вероятно вынеся их из дома Блохастого, и теперь пытался укрыть ими спящих. Получалось плохо. Сказывалось отсутствие опыта и недостаток ловкости. Опять же риск разбудить подопечных и получить от них удар рубящее-дробящим мешал.
— Давай помогу, — шепнула Эмансиэль, решив, что увидел достаточно.
— Уф, — утер лоб Лариэль, когда в четыре руки им удалось осуществить задуманное. — Глупенькие они, — пожаловался он на благодарных пациентов. — В домик пойти не захотели, и мне вокруг них походный вырастить не дали. А ведь ночки то в степи холодненькие. А я их только-только недавно от ядика противного избавил. Организмики еще слебенькие, простудочка нападет или еще какая хворюшка случиться и все, опять будут горькие зельюшки пить.
— Ты молодец. Спасибо, что позаботился о них, — сказала Эмансиэль то, что сама всю жизнь хотела услышать от других.
— Ой, Эмансиэличка, да что ты говоришь, это же моя работочка, мы же все друзья и командочка. Тебе спасибочки, без тебя бы мы довно уже тут трупиками холодненькими лежали.
— Да я же ничего… — смутилась она.
— И очень даже чего, ты молодчиночка, — обнял ее Лариэль, окончательно вгоняя в краску.
— Спасибо, — выдавила Эмансиэль, запрокинув голову и быстро-быстро заморгав.
— Ты ведь сможешь туточки посидеть? Я бы быстренько сбегал, мне бы только до веточки мелрончика добраться, а там я и сам классик новый взять смогу, десяточек уровней сверху есть, напрямую к силам древушка-прородителя обращусь и…
— Конечно, — улыбнулась Эмансиэль. — Только осторожнее будь, мало ли что.
— У меня резервик полный, и кинжальчик есть, — совершенно серьезно, даже несколько сурово, насколько это вообще возможно для него, сказал Лариэль.
— Тогда я спокойна, — кивнула Эмансиэль.
— Я быстро, — заверил Лариэль и убежал.
«Эльф из старших, потерявший гендерную ориентацию в ходе воспитания бабским коллективом. Высшая вампиреса, приголубленная божественным проклятьем и уехавшая крышей. Тролль-сектант, решивший перевернуть тысячелетнии устои мироздания. Шаман с парой ядер души, я и…» — Эмансиэль посмотрела на Карнагири и усмехнулась. «Один гном нормальный. Любит деньги, выпивку и крупных женщин. Что ж, в семье не без урода», — подытожила Эмансиэль и закусила костяшку пальца. Сначала, чтобы не рассмеяться, потом, чтобы не зареветь.
«К демонаи замшелые традиции. В бездну окаменевшии устои. Семья важнее!» — прорычала она, и ей стало легче. Принятое решение словно разорвало нечто внутри, освободило от наброшенной на душу петли. Оставило лишь теплую тоску по тем немногим воспоминаниям о покинутой родине, которые Эмансиэль могла назвать добрыми. «Надеюсь, ты справишься, Вася, иначе я тебя и на том свете достану», — пообещала она, и продолжила складывать погребальный костер для Блохастого. Работать над ним начал еще Лариэль, она же собиралась закончить.
Икнувший Василий поежился от пробежавшей по спине капли пота и прильнул к вновь прорезанной в стене шатра щелке. «Наконец-то», — обрадовался он, увидев тюки и поняв, что обнаружил подобие кладовой. Приняхвашись, он не почуял запах орчих тел, во всяком случае он не был столь заметен, как в других «комнатах» шатра. Уши принесли обнадеживающую информацию. «Оно», — рыкнул демонм. «Ага», — согласился с ним Василий.
Дальнейшее стало делом техники. Улучить момент, подсунуть руку под загнутую шкуру, переходящую в пол. Прорезать, выждать время, проникнуть внутро и быстро скрыть следы. На все про все каких-то полчаса.