Чтение онлайн

И вдруг до слуха Лешего донесся недовольный гул из зала. Это присутствовавшие освистывали адвоката Лешего, начавшего свое выступление в процессе.

Подсудимый, послушав начало, сморщился, отвернулся.

«Слабак фраер! Он в пивнухе глотка пива не выклянчит у забулдыги. И куда приперся, старая плесень? Разве такого адвоката можно пускать в суд, да еще защищать фартового. Ему, хорьку облезлому, подучиться в зоне, где зэки иногда играют в суд. Вот где прокуроры и адвокаты! Каждое их слово до сердца пробирает даже самые заскорузлые души. А этот… Тьфу, вошь гнилая!» — злится Леший, крутясь на скамье.

— Подсудимый не участвовал в ограблении банка. Ибо, исходя из материалов дела, ограбление банка было совершено в один день и в одно время с убийством фельдшера «скорой помощи» Аркадия Кротова. Но не может человек, пусть он и преступник, участвовать одновременно в убийстве начальника охраны банка и фельдшера. К тому же в показаниях начальника охраны имеется ряд существенных расхождений с выводами следствия. Он сказал, что получил внезапный удар по голове. Оглянулся. Заметил тень низкорослого человека, возможно, подростка. Поскольку все произошло в темном коридоре, лица нападавшего он не увидел. И не знал, кто нанес ему ножевое ранение. Участие подзащитного в ограблении банка ставится под сомненье и тем, что дактилоскопическая экспертиза, изучившая место происшествия, не обнаружила отпечатков пальцев подсудимого ни на финке, которой был убит начальник охраны, ни на сейфах. Я считаю, что прокуратура города, не установив настоящего убийцу, решила избавиться от «висячки» — нераскрытого преступления, повесив его на подсудимого — моего подзащитного. Существуют и другие доказательства непричастности моего подзащитного к убийству начальника охраны. Их я представляю суду. Считаю, что мои доводы достаточно убедительно изложены, и эти доказательства обязывают суд проверить полностью все обвинения, выдвинутые в отношении подзащитного. Я прошу отправить дело по обвинению моего подзащитного на дополнительное расследование, — закончил адвокат.

Зал неистовствовал. Председательствующий суда растерялся.

— Ошибка следствия произошла сегодня в отношении моего подзащитного, завтра она может стать роковой для любого из вас — это недопустимо! — перекрыл крики адвокат.

— Шкура продажная!

— Негодяй! — послышалось из зала.

Председатель суда, взяв себя в руки, сказал громко:

— Прекратите базар! Здесь суд! Иначе заседание объявлю закрытым! Ведите себя достойно! Не опускайтесь до уровня тех, кого сами осуждаете! Адвокат — официальное лицо. И оскорбление его достоинства — уголовно наказуемо!

Но присутствующие в зале, подогретые услышанным в обвинительной речи прокурора, воспоминаниями пережитого, долго не могли успокоиться, и председатель суда объявил перерыв.

Судья и заседатели ушли в совещательную комнату. Свидетели и зеваки вышли в коридор перекурить, поговорить, поделиться впечатлениями.

Государственный обвинитель сел за стол и, открыв папку, читал какие-то бумаги.

Адвокат подсел к Лешему. И подсудимый спросил в упор:

— Зачем просил доследование? Что оно даст, очередную оттяжку? Зачем она мне?

— На пересмотр дела уйдет не меньше месяца. Остынут страсти, улягутся разговоры, охладятся пылкие. Может, обойдемся сроком, минуем «вышку». Разве это не результат? Даже малое зерно сомненья в верности выводов заставит провести следствие тщательно…

— Не в моем случае, — отмахнулся Леший и отвернулся от защитника. Он смотрел в опустевший зал суда, где двое конвоиров-милиционеров жадно ели кильку из одной банки, пропихивая ее кусками хлеба.

Леший тоскливо оглядел пустые ряды стульев. Здесь не было его кентов. Он остался один, как крест на могиле. И на душе стало зябко, словно пуля уже прошла сквозь сердце, опередив приговор суда…

Тихо, так тихо было в зале заседаний, будто и не знал он, и не слышал никогда оскорблений и угроз в адрес Лешего, адвоката. Все стихло, смолкло, словно приготовилось к вечности заранее. Даже конвоиры чавкать перестали. Курят молча. На сытый желудок улеглась, прошла злоба и у них.

Помощник прокурора, скрипевший пером, делавший какие-то выписки, внезапно отошел к окну, стоит молча. О чем думает?

Адвокат газету читает. Увлекся. О процессе забыл. Да и кому из них есть дело до Лешего? Увезут его сегодня в тюрьму. И через месяц пустят в расход. А эти еще раньше забудут о нем. Вычеркнут из памяти за ненужностью.

Все кончается, пройдет и этот день. Сколько их осталось в запасе у каждого? Этого не знает никто.

— Приглашайте в зал, — вышла из совещательной комнаты секретарь суда. И конвоиры, выйдя в коридор, позвали людей.

Через минуты в зале снова собрался народ. В тягостном молчании ожидая решения суда.

Председатель и заседатели вошли под тихий шепот:

— Передадут в следствие. Будут тянуть резину, а защитник тем временем помилованья добьется.

— Да нет, нет! Стрельнут гада!

— Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики! — начал читать приговор судья.

— Кранты! Хана! Баста! Крышка! — отяжелели плечи Лешего.

Он, как никто из присутствующих в зале заседания, знал разницу определений суда об отправке дела на доследование от приговора. Когда судья начинал речь с гербовой печати, фартовые знали — добра не жди…

Защитник стоял впереди Лешего. Он тоже понял. Потому весь съежился, скомкался. Ничего не добился в процессе для подзащитного. А значит, провал. Меньше станут. обращаться к нему за помощью, поубавится клиентов.

«И заработок снова станет тощим до смешного. Опять придется отложить покупку шубы жене. И всю зиму перебиваться кое-как, пока не подвернется хороший клиент. Но сколько теперь ждать придется? А может, попробовать обратиться в кассационную инстанцию? Но нет. Не согласится Леший. Он скорее предпочтет сбежать из тюрьмы и на этот раз. Со мною говорить не станет. Не поверит», — слушает защитник приговор.

Выпрямился, порозовел, руки по швам, стоит перед судом обвинитель, словно гимн слушает — навытяжку телом и душой.

«Уважили! Не бросили палку в показатели работы следствия. Значит, можно на премию к празднику рассчитывать. Не подгадили. Да и зачем? Отделаться от Лешего поскорее — в интересах каждого. Кому охота по ночам в постели дрожать от всякого стука? Кокнут гада через неделю, и никто уже о нем не вспомнит. А прокуратуре за своевременное расследование — поощрение. Может, звание подкинут и мне. Пора бы. Время давно пришло. Да и прокурору возраст подошел, на пенсию пора. А я— вместо него… Уже и почву подготовил. Нужными знакомствами обзавелся. Должны помочь, замолвить за меня словечко в области. Дескать, достоин, сработаемся, назначьте его», — размечтался помощник прокурора, представив себя в новой должности, при звании юриста первого класса.