Дуэт сердца и саксофона

Сандра Мередит проснулась рано, когда солнце только начинало проверять, достаточно ли надежно розовые жалюзи защищают хозяйку дома от ярких лучей. На дворе январь, но что до него флоридскому солнцу? Вот и сегодня оно собиралось как следует прокалить тихий городок Орландо.

Сандра сладко потянулась, пытаясь переселиться из сна в реальность.

Реальность… Она закрыла глаза, почувствовав, как сердце радостно ворохнулось в груди. Неужели?

Да. Это произойдет сегодня. Они приедут.

Навсегда.

Сандра рывком села в кровати, потом спустила ноги на пушистый ковер. Темные тяжелые волосы упали на лицо, она медленно убрала их и улыбнулась.

Прекрасно. Все готово. Она переоборудовала дом, и теперь он подходит для жизни втроем. В нем появились большая спальня — для родителей, то есть для нее и Говарда, — и детская, которая должна понравиться Келли. Там даже есть станок — девочка будет и дальше учиться балету. Сандра усмехнулась: как странно, ведь и она тоже училась балету. Невероятно, до каких мелочей повторяются родители в детях!

В доме есть и кабинет для Говарда, он отделан звукоизолирующими панелями — без этого не обойтись — у саксофона слишком резвый голос.

И Линн, которая, несмотря на некоторые успехи в фотографии, согласилась остаться экономкой Нистремов, тоже не обойдена вниманием.

Итак, очень скоро в этом доме начнется новая жизнь.

Сандра с удовольствием потянулась, ощущая необыкновенную легкость в теле. Вот все и свершилось.

Ну так что же получается, все-таки человек — хозяин своей судьбы?

Потянувшись к стойке с компакт-дисками, Сандра вынула один, и через мгновение маленькая студия наполнилась сладостной музыкой. Альт-саксофон рыдал — сперва тихо и жалобно, как обиженная женщина, которая плачет сама для себя, потом громче, настойчивее, старательнее, чтобы рыдания услышал кто-то еще, скорее всего тот, из-за кого она рыдает.

Хорошо. Это именно та музыка, которая нужна сегодня, решила Сандра Мередит. Ее собеседницы, ее невидимые клиентки — пациентками она их никогда не называла даже мысленно, считая, что в этом слове слишком много от медицины, — расчувствуются под саксофон и раскроются так, как никогда бы не смогли без музыки. Сандра нисколько не сомневалась, что выбранная ею мелодия подманит вполне определенную категорию женщин, и даже заранее знала, о чем они станут разговаривать.

Она прикоснулась к нескольким клавишам на пульте — вот теперь все готово к психологическому сеансу, можно начинать.

Сандра улыбнулась, с удовольствием наблюдая за ритмичным мерцанием красных и зеленых огоньков, улавливая едва слышный гул вентилятора, глядя на череду клавишей, назначение которых ей известно до тонкостей. В такие мгновения Сандре казалось, что у нее в руках рычаги управления человеческой душой. Может ли быть что-то еще более интересное и заманчивое? По крайней мере, для такой, как она? Едва ли.

Но сейчас незачем думать ни о чем, кроме эфира.

Пора.

— Привет, это Сандра Мередит. — Пауза. Музыка. — Я снова с вами. Вы меня слышите? — Снова пауза. Музыка.

Стоило Сандре выйти в эфир, как тотчас раздался телефонный звонок и срывающийся женский голос перекрыл тихую музыку. Приманка сработала, подумала Сандра, сейчас не будет отбою от дам, переживающих кризис среднего возраста.

— Привет, Сандра. Меня зовут Дайана. Я хочу поговорить с тобой.

— Привет, Дайана. Я вся внимание. Сандра улыбнулась. Конечно, ее улыбка не передастся по радиоволнам, но интонации, с которыми она посылает эту улыбку в эфир, слушатели уловят непременно.

— О, Сандра, что мне делать?! Микрофон телефонной трубки, плотно прижатый к губам говорившей, резко засвистел, и Сандра поморщилась.

— Пожалуйста, чуть дальше от микрофона.

— О, конечно. Прошу прошения. Ты хорошо слышишь меня, Сандра?

— Отлично, Дайана, продолжай.

— Ну вот. Когда я вижу мужчин — красивых, молодых — мне хочется разрыдаться. Никогда — ты слышишь меня? — никогда уже они не будут моими.

— Но почему ты так думаешь, дорогая? Я знаю, ты хороша собой. Ты подтянута, энергична, у тебя потрясающая улыбка. Ну-ка, посмотрись в зеркало, ведь ты сидишь прямо перед ним? Я верно говорю?

— Сандра, я.., я потрясена. Ты будто видишь меня…

— Я не просто вижу тебя, я вижу тебя насквозь. — Снова пауза. Снова сладостная музыка. — Знаешь, чем тебе надо заняться? Немного последить за собой. Отмени рюмочку на ночь, а утром пей поменьше кофе. Мне кажется, ты пьешь его из здоровенной фаянсовой кружки. Что это за рисунок у нее на боку? А? Мне кажется, я знаю…

— Ой, не надо, не говори, Сандра! Я смущаюсь.

— Ну вот видишь, значит, я верно тебя чувствую. И поэтому ты должна поверить всему, что я тебе говорю. Значит…

— Да, да, да! Я уже…

— Ты уже стала пить меньше кофе, Дайана. С сегодняшнего утра, правда?

— Откуда ты знаешь и это?..

— Потому что с сегодняшнего дня ты решила жить по-новому. Разве нет?

— Ах…

— Тебя беспокоят морщинки под глазами?

— Еще как.

— Но, вспомни-ка, откуда они у тебя? Ты ведь улыбалась мужчинам, которые тебе нравились? И сейчас улыбаешься. Тебя беспокоит, что тебе хочется улыбаться мужчинам, которые гораздо моложе, чем ты. Ну и вперед! В этом нет ничего необычного.

Им это понравится, они еще не устали ценить в женщине то, чему наши с тобой ровесники утомились воздавать должное…

Этот довод — «наши с тобой» — всегда действовал беспроигрышно. Дайана Крейг не являлась исключением из практики Сандры Мередит.

— Ты как всегда права, Сандра. Три дня назад я была на вечеринке, а там… Но я не буду сейчас рассказывать, я лучше приду к тебе, хорошо?

— Ну конечно, Дайана. Я записываю тебя.

Отлично, похвалила себя Сандра, мадам останется моей клиенткой еще надолго.