Шрифт:
Annotation
Приключения Сергея Конова в Гранд-Тартарии. Часть вторая. Черновик закончен. Ловлю тапки и косяки. Будут правки диалогов, особенностей речи и пр.
Горн Андрей
Горн Андрей
Дух трудолюбия 2
**** ЧАСТЬ 2
– Это все известия по делу о покушении, Михаил Георгиевич?! А то я устамши. Хотел бы уж отдохнуть. Вымотали меня известия-то. Совсем своего Императора не жалеете.
– Да полно Вам, ваше величество! Сейчас скажем нашему дворцовому врачу, он вам энергетических пилюль и выдаст. Примете и будете как огурчик.
– Не надо пилюль! Надоели. Нет больше известий?!
– Есть одна, ваше величество. Но я пока не хотел сообщать. Думал в ней разобраться сам.
– Что там еще!
– Помните того паренька из старо-петерсборгского приюта, что ее высочеству Александре мобиль представлял! Ну тот призреваемый, что сам участие в ее спасении принимал. Ну как же, он еще ваше величество не признал!
– Ах да, - устало произнес его величество: - Конечно, такое ж разве забудешь. Целую неделю смешки во дворце о нем ходили. Мы хотели его к делу привлечь, помню-помню. Ну чего с ним, сдал экзамен-то?
– Нет, ваше величество. Рановато пока привлекать. Дело в другом. В приюте, где он числится воспитанником, произошел весьма один странный инцидент. В ходе происшествия у входа в приют на улице при попытке задержать парня выстрелом из паровика был убит человек, позже опознанный нашей охранкой как проходивший в розыскном списке катайский агент. Стрелявший, по отзывам свидетелей, в форме городового унтер-офицера, прибывший вместе с погибшим, сбежал с места убивства на пролетке. Пролетка нашлась, возничего допросили. О причинах ничего не знает. Был составлен рисунок убивца. Им действительно оказался городовой полиции Старо-Петерсборга, унтер-офицер Запольев Ипполит Матвеевич. Его пока ищем. Сам молодой человек тоже пропал. В приют не возвращался. По делу провели обыск и опрос соседей в приюте и по месту практических занятий в арбузовских мастерских. Сейчас там дежурит наряд полиции, результатов покамест нет. Виноват, ваше величество, не государево это дело, но вы просили о парне сообщать...
– Оставь, Михаил Георгиевич. Странная история. Что-то она мне не нравится. Очень. Не верится мне в виновность этого молодого человека. Тем более, учитывая наши планы. И Александра, знаю, имела виды. Возьми это дело под свой надзор, Михаил Георгиевич. Самолично разберись в этой истории.
– Само собой. Я так и хотел. Но есть в деле еще одна странность. И не одна. В ходе обыска в комнате этого парня помимо вещи, принадлежащей ее высочеству, были найдены иные вещи. Вот эти.
Глава охранной службы Императора выложил перед князем магографические карточки куртки, брюк и калькулятора.
– Это одежа, короткое пальто, из весьма теплого и легкого матерьялу, правда нетипичного, весьма странного покроя и яркого окраса. Судя по блестящим нашивкам с аглицким текстом, сделана одежа где-то в Британии. Но по словам по словам советника госпожи Ламановой, первой столкнувшейся с оными вещами, ей не известны аглицкие модисты, способные выполнить данный заказ. А это брюки из плотной ткани, по словам той же госпожи Ламановой, выполнены из матерьяла, весьма практичного для длительного ношения. Что весьма интересно для пошива формы солдат и офицеров. А вот этот предмет, как мы успели понять, служит для математических расчетов, аналогично конторским счетам и счетным кассам. Принцип работы пока не знаем.
– Это как так, Михаил Георгиевич?
– А вот так. По словам наших советников, проводивших исследование всех вещей парня, матерьялы и способ производства, с помощью коих сделаны эти предметы...тут Михаил Георгиевич запнулся...еще им не известны. И они очень просят выдать им эти вещи на дальнейшие исследования.
– Он значит... ?!
– многозначительно нахмурился князь.
– Тут нет ясности, мой князь. Катайцы и нихонцы такие придумщики, у них всякое может быть. Тут надо бы разобраться. И еще...по имеющимся у нас сведениям, в приюте этот молодой человек появился по протекции недавно назначенного ему временного опекуна, коллежского асессора Бардина Петра Алексеевича, который был отправлен вами на восток с ревизской комиссией для проверки режимных объектов. По полицейской линии. Юноша был направлен в приют по представлению полиции. По причине ретроградной амнезии, вызванной дорожным происшествием с участием его превосходительства полицмейстера Старо-Петерсборга.
– Ах да, что-то такое помню! Думаете, что и асессор?
– Мы не знаем, но проверить стоит!
– Проверьте! Обязательно проверьте!
– Дурак стоеросовый! Где ж тебя, дурня, носит.
Бардин сидел в кабинете розыскного отдела при департаменте и злился. Разминуться с парнем на несколько часов. Всего какие-то несколько часов, а целая лавина последствий.
Поначалу пришлось выдержать бой с дочкой Варварой, насевшей на него по поводу парня. Едва коллежский асессор вошел в квартиру в доме, где жил с семьей в последнее время, с первых слов дочери стало понятно, что с парнем что-то произошло. И не менее долго пришлось объяснять дочери, что она обозналась. Горничная в объяснениях помочь ему не могла, она появилась в их доме уже после смерти старшего. Но подтвердила явное сходство гостя с висящей фотографией в гостиной, чем лила воду на мельницу дочери. Матери в этот момент дома не было, бо укатила в гости к близкой подруге.
– Папа, зачем ты скрываешь от нас Павла?
Петр Алексеевич опешил:
– Варвара, ты не в себе? Павел там, царствие ему небесное. Дочь, что ж тут случилось, пока я отсутствовал? А лучше, давай с вопросами опосля. Только ж с дороги.
Но дочь не останавливалась, эмоции переполняли ее.
– Папа, приходил Павел. Спрашивал тебя. Как чужой нам. От случившихся чувств я упала в обморок, и Маланья по незнанию выставила его. И он ушел, не сказав, где искать.
– Понятно! Варвара, ты обозналась.
– Папа, нет! Это был Павел! Тебе не удастся меня...
– Правда! Этого молодого человека звать Сергеем, просто он весьма сильно похож на Павла. Когда я впервые с ним столкнулся, я был обескуражен не менее твоего.
– Папа, ты знаешь, где он?
– Да, я знаю, где он. В приюте на другом конце города. И я назначенный ему опекун.
( гневное) -Папа! Как ты мог?!
Позже, оставив дом, дочь, кажется, она ему ни капли не поверила, он прибыл в департамент. Его ревизские дела не терпели отлагательства. Каково было удивление асессора, когда, как обычно, ему вручили дежурную сводку происшествий по городу, встретив в сообщении фамилию "опекаемого". Да еще с красным титулом первостепенной важности. Что значило - дело на контроле имперской охранки. Следом ему пришлось в кабинете объясняться с нежданными, словно специально ждавшими его, гостями из той же самой охранки. Контрразведка. Словно удар под дых. Разговор шел по поводу личности Сергея, обстоятельств его появления и не менее непонятного им опекунства над парнем. С опекунством было легче всего. Бардин, еще с момента первой встречи, чувствовал непонятную симпатию к парню, усиленную его внешним сходством с не так давно погибшим и похороненным в общей могиле старшим сыном. Хоть асессор ничего не утаивал, вопросы, задаваемые офицерами охранки, ставили его решительно в тупик. С такими людьми ссориться не стоило, ведь они могли и карьеру попортить, но сказать им на многое ему было решительно нечего. Слишком многого он сам не знал. И далеко, и долго он был от дома. Кто он? Откуда? Юноша, как выяснилось со слов контрразведчика, устроился работать к Арбузову, в мастерскую, ведавшую ремонтом паромобилей Великого князя. Новые идеи, воплощенные в последнем мобиле, привели парня в резиденцию Императора, где ему довелось встретиться с ним самим и членами его семьи. После участвовал в Гран-При, где почти финишировал вместе с ее высочеством, если бы не сошел на последнем этапе. Шустер. Еще бы. Тем более понятны их подозрения. Такое дело. А кабысь шпион. Катайцев. Внедренный. У приюта ж одного подстрелили, что пытался его задержать. Второй скрылся.
Контрразведчик упорствовал. Второй лишь записывал что-то в блокнот.
– Но вы же понимаете, Петр Алексеевич, чем грозит вам ваше упорство?! Тут не только должность и погоны... Подсудное дело! А там....
Где же парень может быть? Асессор не знал.
Долгий разговор в департаменте закончился ничем. Контрразведчики, пообещав Бардину новую встречу, ушли. С тяжелым сердцем, сдав дела ревизской комиссии на доклад полицмейстеру, мужчина вечером поехал домой. Уже раздеваясь и передавая пальто прислуге, он спросил: