Чтение онлайн

Я не сбавляя шага, улыбнулся и пожал плечами.

— Просто я люблю наблюдать за повадками, здоровяк. Люди мало чем отличаются от лесного зверья или птиц. Если знаешь, где у них гнездо, чего они боятся и что любят клевать — они становятся предсказуемыми. Никакой магии, Бран. Только терпение и внимательность.

Бран озадаченно почесал затылок, явно не до конца поняв метафору, но спорить не стал. Только уважительно засопел.

В лавке нас встретил густой, настоявшийся за ночь запах сухих трав и древесной стружки. А ещё, богатырский храп мастера. Велес спал в своей каморке за занавеской, свесив мозолистую руку с кровати так, что пальцы почти касались пола. Даже не пошевелился, когда мы отодвинули засов.

Я подошёл к верстаку, снял с плеча сумку и достал тяжёлый, пузатый кошель, который бросила мне Эвелина. Развязал шнурок.

Как говорится, в мире есть звуки, способные поднять мёртвого. А для мастера, над чьей лавкой висит неподъёмный долг, нет звука громче, чем перезвон чистого серебра. Я аккуратно, но с достоинством высыпал звенящую горку монет прямо на верстак.

Храп в каморке оборвался на полуноте, затем дёрнулась занавеска, и Велес выскочил наружу так стремительно, будто его окатили кипятком.

Его взгляд метнулся ко мне, потом к Брану, а затем намертво прилип к серебряной горе на верстаке, в которой тускло отблёскивал утренний свет.

— Вы кого ограбить успели, ироды?! — хрипло гаркнул Велес, переводя ошалелый взгляд с монет на наши перепачканные физиономии. — Если за вами сейчас стража придёт, я вас сам свяжу и выдам!

— Никого мы не грабили, мастер, — я спокойно придвинул к нему кошель. — Просто ночная охота выдалась на редкость удачной. И для лавки полезной.

С этими словами я достал из внутреннего кармана куртки дубовую дощечку. Она стала заметно тяжелее и ощутимо грела ладонь. Я положил её на верстак рядом с серебром.

— И вот. Главный улов.

Велес осёкся. Ругательства, готовые сорваться с языка, так и остались непроизнесёнными. Как только его глаза распознали духа в центре руны Колодца на деревяшке, Велес-паникёр исчез. Проснулся Велес-мастер, и медленно подошёл к столу.

Игнорируя целое состояние в серебряных монетах, старик благоговейно протянул руку к дощечке. Кончиками пальцев коснулся дерева, закрыл глаза, уходя в тёмную комнату и рассматривая духа внутри временного Якоря. Внутри деревяшки глухо и агрессивно заворочался Дух Затхлого Удушья.

— Такое сильное Эхо… — выдохнул Велес. — Да ещё и агрессивного подвида! Лука… как? Когда успел?

— Как вы и учили. Наблюдал, ждал, использовал правильный момент, — я устало улыбнулся. — И немного помощи от местных гопников, которые любезно загнали себя прямо в её логово.

Велес открыл глаза. Он посмотрел на серебро, потом на дощечку, потом снова на нас. Только сейчас он, кажется, по-настоящему разглядел, в каком мы виде. Моя куртка была измазана в глине так, словно я вспахал ей половину Щепок, на рукаве красовалась свежая прореха, а пальцы были в засохшей крови от ржавой жести. Бран выглядел не лучше, весь потный, в репьях и паутине после засады в кустах.

Мастер аккуратно сгрёб серебро, пересыпал монеты обратно в кошель. Поднёс к лампе пару монеток, механически проверил одну на зуб, словно всё ещё не веря в реальность происходящего, и только потом надёжно спрятал кошель в жестяную коробку из-под чая. Дощечку с Удушьем он бережно опустил обратно на верстак, в угол для хранения Якорей.

— Ну ты даёшь… — сказал он наконец, тяжело опускаясь на табурет и утирая ладонью лицо. — Оба даёте. Я вас спать отправил, а вы мне тут капитал сколотили за одну ночь.

Велес помолчал, разглядывая нас со странной смесью гордости и отеческого беспокойства.

— Ладно, потом разберёмся с вашими подвигами, — махнул он рукой, возвращая себе привычный ворчливый тон. — Сначала помойся в бочке, Лука, на тебе глины хватит, чтобы новый очаг сложить. Куртку замочи, и марш спать оба. Если я вас через пять минут на ногах увижу — выпорю, как щенков. Завтра… то есть уже сегодня днём расскажете, кого вы там по крышам гоняли.

Лишних вопросов он задавать не стал, и я был ему за это искренне благодарен.

Я ополоснулся в холодной бочке во дворе, смыл с себя глину и труху, замочил куртку в корыте и забрался на лежанку у печи рядом с уже храпящим Браном.

Бабка Звана опять будет ругаться, что спал не дома, но это ладно, дела завтрашнего дня. Точнее, и правда уже сегодняшнего. Спать оставалось часа три, не больше.

Молодое тело меня снова удивило. Я провалился сразу, без всяких мыслей, а проснулся бодрым, будто отлежал целую ночь. Рёбра, плечи, ободранные о жесть пальцы, всё ныло, но это была честная, рабочая боль, а не та свинцовая тяжесть, что наваливалась бы на меня в прошлой жизни после трёх часов сна.

Я открыл глаза. Сквозь мутное стекло окна уже вовсю пробивался утренний свет, расчерчивая пол косыми пыльными полосами. С улицы доносился привычный гул проснувшихся Щепок: скрип тележных колёс, отдалённый лай собак, ругань соседей.

С тихим кряхтением я сел на лежанке, разминая затёкшую шею. Поморщившись, осмотрел ободранные пальцы. Ссадины подсохли и саднили терпимо, резец удержать смогу. Бран по соседству всё ещё спал, разметав огромные руки и периодически присвистывая во сне, но день уже начался. Я спустил ноги на пол, потянулся до хруста в позвоночнике и подошёл к умывальнику. Пара пригоршней ледяной воды в лицо окончательно смыли остатки сна.

Утро в лавке тем временем шло своим чередом. Мастер Велес, судя по всему, встал уже давно. На печи уютно пыхтел чайник, по мастерской плыл запах заваренного чабреца и свежей стружки. Сам мастер деловито хлопотал у верстака и сейчас явно собирался на рынок, аккуратно перекладывая в холщовый мешок готовые бытовые обереги, которые мы с Браном настрогали накануне.

Глухой стук деревянных плашек наконец разбудил и здоровяка. Бран заворочался, шумно зевнул на всю комнату и сел, непонимающе хлопая заспанными глазами.