Дура
Шрифт:
Морестан. Ваш предшественник…
Севинье. Мой предшественник, возможно, имел свой метод. А у меня – свой. Через час я ее расколю.
Морестан. Но…
Севинье. Введите ее. (Садится за свой письменный стол и делает вид, что пишет.)
Морестан открывает дверь. За ней мы видим Жозефу Л ант е н е, сидящую на скамье под охраной полицейского. По знаку секретаря Жозефа входит. Несмотря на свое простое происхождение, она удивительно хороша и изящна. В ее низком, хрипловатом голосе нет и намека на вульгарность. Держится она абсолютно бесхитростно, но ее предельная искренность и простодушие ставят в тупик больше чем любые уловки. Она невероятно привлекательна, хотя не прилагает к этому никаких усилий. Впрочем, платье на ней достаточно короткое.
Морестан (садится за свой стол, смотря в бумаги). Садитесь. (Указывает на стул, стоящий посреди комнаты.) Длинная пауза. Время от времени Морестан исподтишка бросает на нее взгляд. Севинье поглощен рассматриванием документов. Жозефа без всякого выражения смотрит прямо перед собой, обстановка не произвела на нее никакого впечатления.
Жозефа (видя, что пауза затягивается). Здесь можно курить?
Морестан (сухо). Нет.
Снова длинная пауза, которую, кажется, невозможно выдержать.
Жозефа (теряя терпение). Будете допрашивать меня сейчас или подождете до завтра?
Мужчины не реагируют. Снова пауза.
Вы знаете анекдот про еврейку и зонтик? (На этот раз она добивается того, что вызывает у них разгневанные взгляды.) А! Понимаю. Ждем следователя.
Севинье. Я – следователь.
Жозефа (разочарованно). Никогда бы не сказала.
Севинье (едко). Почему?
Жозефа (с опаской). Не знаю.
Севинье пожимает плечами. Спокойствие, которым он надеялся подавить Жозефу, покидает его. Не она, а он начинает нервничать. Он хватает телефонную трубку и набирает номер.
Должна вам сказать, что за эти три дня у меня не было и минутки, чтобы подумать, каким вы должны быть, – вообще, подумать о вас. (Изучающе разглядывает его.)
Севинье переглядывается с Морестаном: Жозефа опровергла его расчеты.
Севинье (в трубку). Алло? Леспар? В газетах ничего нет?.. Неужели?.. А о деле на улице Фэзандери тоже нет? (Возмущенно.) Как так «топчусь на месте»? Шутите с кем-нибудь другим, мне не смешно. (Бросает трубку.)
Жозефа. Непокладистый у вас характер.
Севинье. Не вам меня судить.
Жозефа (смеясь). Наоборот!
Севинье (строго). Ваше имя?
Жозефа. Жозефа Лантене.
Севинье. Родилась?..
Жозефа, Да.
Севинье. Не притворяйтесь глупее, чем вы есть на самом деле. Родилась где?..
Жозефа. В Эсполетте, департамент Дром.
Севинье. Возраст?
Жозефа. Двадцать четыре года. Но, вообще, я на них не выгляжу. Разве что здесь.
Севинье. Профессия?
Жозефа. Горничная. Между прочим, у вас здесь плохо убрано!
Севинье (саркастически). Вы находите?
Жозефа. Вам бы меня пригласить сюда на денек.
Севинье (заглядывая в досье – он будет по необходимости неоднократно заглядывать в него до конца допроса). Ваши хозяева отмечали ваше трудолюбие.
Жозефа. Лень – это для очень, очень богатых. Или уж. для очень, очень бедных…
Севинье. Смотрите! Какая глубина мысли!
Жозефа…я люблю чистоту, люблю готовить! А вот шить не люблю, хотите верьте, хотите нет!
Севинье. Очень интересно!
Жозефа. Я считаю это, попросту говоря, пустой тратой времени. Зачем подшивать, когда можно английскими булавками подколоть!
Севинье. Вы всегда работали только горничной?
Жозефа. Нет. Мой отец – виноградарь. В Эсполетте, департамент Дром. Я с ним вместе работала, на наших виноградниках. Они в двух километрах от замка мсье и мадам Боревер.
Севинье. Вы там познакомились с убитым?
Жозефа. Мигель был у них шофером. Понятно, мы познакомились.
Севинье (быстро, чтобы переменить тему). Ваши родители живы? Мне кажется…
Жозефа. Матери у меня не было. Это, конечно, всем странно. Обычно ведь не бывает отцов.
Севинье. Объясните подробней.
Жозефа. Она сбежала с каким-то железнодорожником. Как только меня выродила.
Севинье. Надо говорить: «родила».
Жозефа (послушно). Как только меня родила.
Севинье. А ваш отец?
Жозефа. Я его очень люблю. Не вижусь с ним, но люблю. Мы похожи как две капли воды.
Севинье. Неужели?
Жозефа. Он бы вам ужас как понравился! А как он мною гордится! Гарсонам в кафе всегда меня расхваливал.
Севинье. Мы отвлеклись.
Жозефа. Правда, когда ему рассказали, что у меня с Мигелем что-то есть, он прислал телеграмму: «Не кажись мне на глаза. И я все тебе прошу».
Морестан и Севинье подавляют смех.
Севинье. Хм! Хм!
Жозефа. Он чудак, мой отец! Но когда до меня дошло, что он послал телеграмму! Те-ле-грам-му! Отец! Я поняла, что уже ничего не наладишь.
Севинье. Вы могли бы ему передать через друзей…
Жозефа. У меня нет там друзей. Никогда я не могла выучить местное наречие, язык сломаешь.