Шрифт:
1. ВСЕ СВОИ
Рассказ
Новогодней ночью 1959 года шли из гостей в четвертом часу муж и жена Комлевы. Город Зарайск гулял на улицах. До двух пили и плясали по хатам, а потом набирали хлопушек, серпантина и конфетти, да вываливались из домов. На каждом, даже крохотном перекрёстке, горисполком поставил и украсил фонарями с игрушками высокие ели. Их было жутко много в лесах, поднимающихся к близким уральским горам. Непроходимые чащи лесные уже в семидесяти километрах от Зарайска пугали городской народ. Ни пройти, ни проглядеть – что там дальше десяти метров. До экологических коллапсов ещё далеко было. Ну, лет тридцать точно. Население гуляло на улицах с гармошками и баянами, водкой и закуской. Все встречные поздравлялись половиной стакана водки и обнимались, хотя далеко не все были знакомы. Тот же горисполком к новому году заливал на перекрёстках маленькие катки, лепил высокие горки с ледяными дорожками сверху до низу. Крики весёлые носились над городом, ноты мажорные, треск хлопушек и шорох летящих лент серпантина. Хорошо было. Дружно, по-братски почти.
Вот на подходе к дому, метров за пятьдесят до него, из-за придавленного снегом палисадника вышли на дорожку трое. Высокие, ладные парни лет двадцати с хвостом. Они стояли и ждали, затолкав руки в карманы полушубков.
– Бандиты. Разбойники, – вслух сказала тридцатилетняя красавица местная Лариса Комлева.
– Не, – ответил хорошо выпивший муж Леонид, крепкий мужик, лыжник и шофёр первого класса. Людей возил на автобусе. – Не допили они просто. А у меня же есть поллитруха. Я им налью. Не жалко.
– Вот тут остановились, – тихо приказал один, достал руку из кармана и ножом показал место, где Комлевым остановиться.
– Из карманов всё выложили перед собой на дорожку. Ты, мадам, из ридикюля тоже высыпь всё, – добавил второй.
– С шеи всё сняли, все цацки. Часы, само-собой, – хрипло закончил общий приказ третий. Все они вынули руки из овечьих тулупчиков и выставили ножи. Довольно большие. Под луной они отбрасывали ярко желтые отблески и казались зловещими.
– А не жирно будет? – зло сказал Лёня Комлев. – Деньги возьмите, да и хватит вам Новый год проводить.
Он достал из пиджака пятьсот рублей. Это большие деньги были. Костюм бостоновый столько стоил.
– Лавэ убери. У нас своих девать некуда, – хмыкнул первый.
– А зачем грабите, если у вас всего полно? – спросила, как ей показалось, храбро Лариса.
– Вот так я тебе всё и расскажу сейчас. Зачем, почему… – третий парень перешел на шепот когда заметил, что Комлев скинул пальто и засучил рукава. – В драку не лезь, герой. Попишем в три пера. Тебе надо? Голыми руками против трёх финок? Рожа у тебя не дурацкая, вроде. И не бухой всмерть. Подумай. Всё аккуратно выложите – не тронем, разойдёмся без кипежа.
Комлев подумал и правильно решил. Его то порежут – ладно. Если не до смерти, то мужик со шрамами на руках и морде – не пугало. А вот если жене достанется… Это уже драма, если не назвать резаные шрамы на лице красивой Ларисы трагедией.
Уложили они на дорожку всё, что им дорого было. Всё, что дарили друг другу на праздники: кольца золотые, медальоны на цепочках из золота, серьги Ларисы с рубинами, часы «Победа» на браслетах из хорошего серебра. В общем, весь набор украшений для выхода на люди, для больших праздников.
– Ай, молодца! – сказал средний. – Теперь на три метра назад отступили. Ты, парень, шапку ещё сними. Ондатра? Сними. А ты, дамочка, вот этот свой шифоновый шарф. Разуваться, ладно, не надо. Да и обувка у вас не больно-то…
Они собрали всё со снега в холщёвый мешочек, Закрутили конец в узелок и пошли на другую сторону улицы.
– Приятно с умными людьми дела вертеть, – попрощался с улыбкой самый, видно, главный. – И нам мазёво, и вы целенькие. Как новенькие. Купите ещё. Ну, с Новым годом. Не обижайтесь. Вы на отдыхе. А мы в такой праздник – на работе. Они сунули финки в фетровые бурки, спокойно дошли до угла и исчезли.
– Да не переживай, Лёня, – погладила его жена по волосу. Шапки-то не было. – Караваевых сильно побили и порезали. Оба в больнице лежали. Я уже рассказывала. Они из театра шли около десяти вечера. Так Виктор в драку полез. Ну и что? И против лома нет приёма, и против ножа. Один чёрт – всё ценное забрали. А ты молодец. Ты не струсил. А за меня побоялся, да?
– Ну, – кивнул Леонид. – Один бы я помахался, да убежать мог бы в худшем случае. А с тобой… Они бы тебя достали ножом. Какая с того радость? Барахло всё равно отняли бы. Они знают, как надо.
– Купим, – Лариса подхватила мужа под руку. – Побежали. Ты ж без шапки.
Дома Комлев выпил водки, съел два солёных помидора и успокоился.
– Давай спать. Днём пойдём в милицию. Заявление дадим. Может, и найдут.
– Они узнают, что их ищут, подкараулят тебя после работы, да прирежут возле дома. Были же случаи, – жена переоделась в бархатный халат.
– Мало ли где что было, – засмеялся Лёня. – Один я их не боюсь. Мне за тебя было страшно. Пошли спать. Всё. Утро скоро.
Днём они пошли в городское управление милиции, написали заявление, дежурный офицер занёс его номер и упоминание – от кого бумага – в толстый журнал, и разрешил идти домой.
– Как понадобитесь, повестку пришлём, – пояснил он.
– А найдёте бандитов? – спросила Лариса недоверчиво. – Их в Зарайске каждый пятый. Я так считаю.
– Даже если каждый первый, всё одно – найдём, – офицер аккуратно поправил фуражку и одёрнул китель. – Полная тюрьма-крытка и зона «четвёрка» забита до отказа. Кто их туда определил? Пожарники? Нет, женщина. Мы!
Он довольно улыбнулся и взял под козырёк.
– Честь имею. Можете не сомневаться, поймаем гадёнышей. Недельку подождите.
Комлевы ушли домой и через день вообще забыли о новогоднем злоключении. Ой, нет, помнили, конечно, но вслух о нём не говорили. И из соседей никто не знал. Вот что хорошо. А то бы носилось по округе звоном тёткиных истеричных голосов сильно искаженное при пересказах событие. И точно имело бы очень жуткие подробности, каких и в помине не было.
Третьего января начальник отдела борьбы с бандитизмом подполковник Онищенко вызвал к себе молодёжь. Трёх лейтенантов, только десять месяцев назад выпущенных с годичных курсов подготовки офицерского состава МВД. Тихонова вызвал, Габриладзе и Маловича.