Дурдом
Шрифт:
«Брр…» – Вадим поспешил занять своё привычное рабочее место. На улице уже давно потемнело и заметно похолодало.
И вот, уже буквально через мгновение старенькая «неотложка» плавно, медленно покатилась вперёд, своей сигнальной световой сиреной она указывала встречным автомобилям на то, что внутри кареты находился пациент.
Глава 6
Старенькая, неухоженная двухкомнатная хрущёвка. Везде пыль и режущий глаза вонючий аромат жуткого перегара, вперемешку с уже давно залежавшейся, не мытой жирной посудой. Заметно сырые стены с плесенью и длинной паутиной в углах. Разбросанные вещи и принадлежности первой необходимости. Например, такие как – полупустой тюбик специального крема для вставной челюсти, лезвие для бритвы и какие-то сердечные таблетки.
На старом же пыльном кресле – остатки былого банкета, блестящая крышка от естественно опустошённой бутылки водки и растёкшийся по старой пожелтевшей газете – недоеденный помидор.
Ах, да…. Ещё пара тройка отечественных карамелек, из-под обвёртки одной из них просочился какой-то не внушающий доверия джем – по которому полз жирный уродливый муравей. Судя по – всему, насекомое привлекла именно эта некрасивая, липкая жижа, что сильно выступила из под светлой обвёртки леденца.
Одним словом, любому адекватному человеку находиться в квартире было бы просто невыносимо. Полнейший бардак и полнейшая антисанитария.
Никому не пожелаешь коротать свою старость в подобных гнусных условиях….
***
«Негодяй! Какой же ты негодяй!» – присевши на угол неопрятно заправленного дивана седоволосый старик совершенно случайно обнаружил тайник своего младшего отпрыска – целых три полных чекушки какого-то дешёвого пойла. Это при том, что три пустых уже валялись под компьютерным столом, который, кстати, по – сути никто и никогда не использовал по его прямому назначению. Стол, обычно служил мебелью для всевозможного старого хлама и мусора, такого как – полиэтиленовой упаковки из под копчёной колбасы, пустой бутылки из под газированной минеральной воды, уже засахарившейся от времени недоеденной пол-литровой банки с мёдом и, всякого подобного хлама…
«Когда же ты гад успел купить всё это? Всю эту дрянь! Да пропади она пропадом!»-старик не на шутку распсиховался, на ходу невзначай так подсчитывая всю ранее не обнаруженную его зорким оком, припрятанную тару его сына алкаша.
«Видать бегал всё-таки в магазин, пока я спал! Сволочь! Негодяй!» -от тянущей боли схватившись за ушибленный бок всё никак не мог успокоиться восьмидесятипятилетний подполковник.
Старик продолжал причитать ещё какое-то время и неизвестно, когда бы он угомонился вообще, если бы не
«Дилинь-дилинь-дилинь!» -неожиданно раздался громкий звон старенького домашнего телефона, что располагался в достаточно просторном коридоре у входной двери.
Анатолий Васильевич не сразу расслышал громкий звон старого стационарного телефона. Мало того, что в силу своего возраста старик был не на шутку глуховат, так в добавок ко всему в комнате его Мишки жутко орал включённый телевизор, по- которому беспрерывно крутились кадры из какого-то военного фильма. В экране постоянно что-то взрывалось и доносилась длинная автоматная очередь. Михаил редко смотрел что-то другое. В основном это были старые военные фильмы, под которые, напившись горючей он легко засыпал.
Но, и тем не менее, когда старенький телефон зазвонил уже по третьему кругу, Анатолий Васильевич всё-таки наконец-то поднял трубку.
–Толя! Алё! Толя! – в трубке раздался хорошо знакомый ,слегка охрипший женский голос. «Толя, ты слышишь меня? Это твоя соседка! Это Марина Афанасиевна! То-ля! Алё! То-ля!
–Кто-кто?!Ало! – восьмидесятипятилетний старик всё-же решил убедиться в том, что это таки действительно была его соседка.
–Мари-на! Это Ма-ри-на Афа-насиев-на! Твоя соседка! – по слогам более внятно повторила женщина.
–А! Марина! – на лице седоволосого старика вновь появилась слегка нервная улыбка.
–Толя! Ты говорил мне что-то по мобильнику. Но, я честно говоря ничегошеньки не поняла! Понапридумывали, поди, знай, чего. Абсолютно ничего не слышно в этих инновационных приспособлениях для умалишенных! – не могла не возмутиться пожилая женщина.
Анатолий Васильевич же какое-то время просто молча очень внимательно слушал свою подругу не перебивая её. Но, так продлилось недолго, уже совсем скоро
–Марина! Послушай, Марина! – подполковник на пенсии наглым образом вмешался в монолог Марины Афанасиевны и не дал ей договорить. «Уже всё! Уже ничего не надо! Уже всё есть! Уже всё хорошо, Марина!» -резко заявил старик, чем ввёл свою подругу в некий ступор.
–Толя, ты о чём?
– не поняла пожилая женщина. «Я говорю, ты когда звонил мне сегодня…» – снова начала было Марина Афанасиевна, но
–Так. Всё! Всего доброго Марина Афанасиевна! Завтра я позвоню тебе! Сейчас мне срочно нужно кое-что обдумать! Я тебе позвоню! Всё! Всего доброго! Всех благ!-не давая своей старой доброй знакомой раскрыть и рта Анатолий Васильевич резко повесил трубку, закончил их и без того непонятную беседу на такой таинственной ноте, чем естественно ещё больше ввёл Марину Афанасиевну в состояние некого ступора.
–Толя! Анатолий! Анатолий Васильевич! – несколько раз пожилая женщина окликнула своего собеседника в трубку, но, увы. Её собеседник уже успел оборвать и без того толком так и не начавшийся разговор. «Ну что же Толя, пусть будет по-твоему.» – недоумевая Марина Афанасиевна не спеша побрела на свою уютную кухоньку заниматься обыденными домашними делами, чем в основном она и занималась, уже давно выйдя на пенсию.
Глава 7
Пасха! Светлый, добрый праздник для всех православных жителей большой и могучей – России. Уже ни один десяток лет заведено отмечать этот светлый праздник в кругу семьи. Ну или же в кругу своих близких друзей. А можно и в семейном кругу с близкими друзьями!
Ранним утром – традиционно посещение Церкви, (конечно кто-то из верующих и привык выстаивать на Церковной службе всю ночь до утра , а утром уже возвращаться домой, очистившись от всего накопленного негатива).
В нашей же семье как-то так сложились традиции, что Церковь мы обычно привыкли посещать ранним утром. Ранним – это приблизительно около шести часов утра по- Московскому времени. Потом, около восьми часов утра мы обычно возвращаемся домой и закончив Великий Православный Пост – позволяем себе до отвалу наесться всякой вкуснятины. Ну не то, чтобы совсем уж так – до отвалу, потому, что часов в одиннадцать утра мы лишь начинаем разжигать дрова или угли , для приготовления вкусного, сочного шашлыка, запечённых на костре овощей и подрумяненной ароматной лепёшки.