Чтение онлайн

Меня долго учили правилам обращения с продавцами автомобилей, торгам, сбиванию цен, но вся эта премудрая наука мгновенно вылетела у меня из головы, когда мой взгляд встретился с чуть жуликоватыми, бегающими глазками бывшего механизатора.

– Да вот, присматриваюсь к машинам.
– Я ответил по-русски.

– Дружок, заходи, заходи, мы тебе все сделаем в лучшем виде, - у Гриши обнаружился украинский, немного сладковатый акцент.
– Видишь, как удачно, что ты на меня набрел, а ведь кто другой мог бы и надуть. Вот, например, прекрасная машина.
– Он напыжился и с важным видом начал перечислять количество цилиндров, объем двигателя и прочие достоинства блестящего средства передвижения.
– Для тебя сделаем хорошую скидку, ты не волнуйся, у Гриши дело в шляпе! Видишь цену на листочке? Да? Так вот, считай, что я тебе персонально снял тысячу долларов. Давно приехал?

– Недавно, - уклончиво ответил я.

– Есть работа?

– Да, устроился.

– А как ты на работу ездишь?

– На юг по автостраде, затем налево.

– А потом налево или направо?
– подозрительно спросил он.

– Налево, - с содроганием в душе ответил я.

– У Пусика, значит, работаешь.
– На лице у Гриши появилось мечтательное выражение.
– Я работал у Ефима почти два года.

При этих словах мне стало нехорошо. Похоже, что от Ефима было некуда деться. Его знали решительно все, от домовладельцев до продавцов автомобилей.

На днях я разговорился в овощном отделе магазина с пожилой женщиной, покупавшей зеленый лук и капусту. Она оказалась русской и, кончено же, спросила о моей работе.

– Я работаю у Пусика, - гордо ответил я.

– Жуткое место, жуткое! Кошмар!
– содрогнулась дама, поспешно толкнула свою коляску и исчезла среди стеллажей с помидорами и картошкой…

Даже Литтл-Три, казалось, был забит Пусиковцами, так что жить в этом милом в общем-то городке становилось уже просто противно. Жены сотрудников гуляли на детских площадках, обсуждая продвижение их мужей по службе и присматриваясь к содержимому холодильников и к одежде подруг и их детей. Они сталкивались в магазинах, а в выходные на центральной улице было решительно невозможно пройти, не встретив нескольких коллег по службе. Иногда хотелось бросить все и уехать в восточную часть города, из которой регулярно по вечерам продолжали раздаваться звуки перестрелок.

– Я всех у Пусика знаю, - продолжал Гриша с южным акцентом.
– И Леню, и Бориса, и Витю. Знаешь Витю, он еще профессором в Москве был? А мне у Ефима хорошо было работать, только неинтересно, вот я и ушел. Я ведь раньше механиком в совхозе "Ильичевский" был.
– При этих словах я чуть не подпрыгнул и начал уважать свои физиогномические способности.
– Не слышал про такой совхоз? На Ставрополье. Миллионер, одних комбайнов было четыре десятка, тракторов, машин видимо-невидимо! И я всего этого парка начальником был!
– его щеки покраснели от важности.
– Я ведь всегда машины любил, еще мальчишкой из "Огонька" картинки вырезал, коллекционировал. И вот здесь получаю, понимаешь, удовольствие. Бери, отличная машина, чудо техники.

Машина действительно была хороша. Я зажмурил глаза и ринулся в омут.

– Хочешь в рассрочку бери, - бывший механизатор был настойчив.
– Будешь платить чепуху, ну двести-триста долларов в месяц, а через два года нам машину отдашь или сможешь выкупить. Сейчас мы тебе все посчитаем, я для Пусика и его ребят все обделаю!

Гриша вернулся с бойким смазливым смугловатым американцем, напоминающим гангстера из боевиков пятидесятых годов. Волосы его были по-старомодному напомажены какой-то блестящей гадостью, рукава белой рубашки были завернуты до локтей, причем на одной руке я с испугом увидел татуировку, изображающую половой акт женщины с огромного размера кроликом, судя по картинке до крайности возбужденным. С полурасстегнутого воротничка у начинающего гангстера свисал галстук чрезвычайно яркой расцветки, разукрашенный пальмами, крокодилами, кокосовыми орехами и еще какой-то пестрой дрянью. В зубах он держал потушенную сигарету.

– Поздравляю!
– он схватил мою руку и начал ее трясти.
– Вы заплатите сейчас три тысячи пятьсот долларов и будете платить еще триста шестьдесят долларов в месяц и машина ваша! Это колоссальная сделка, мы просто-таки прогораем на этом, можно сказать, торгуем себе в убыток.

– А сколько нужно будет доплатить, чтобы выкупить машину через два года?
– осторожно спросил я.

– Да, чепуху, - гангстер достал из-за уха тупой огрызок карандаша и, пыхтя потушенным окурком, начал что-то выводить на обрывке старого конверта.
– Примерно восемнадцать тысяч триста двадцать семь долларов.

Я пришел в совершеннейший ужас. Только что названная цифра значительно превышала исходную стоимость нового автомобиля.

– Соглашайся, не думай даже!
– прошипел около уха Гриша - Ты что, отличные условия, нигде лучше не купишь!

– Секундочку, секундочку!
– я напряг начинавшие выветриваться из моей головы математические способности и попытался вывести условия платежа при самых худших процентах.
– Здесь что-то не так! В самом худшем случае я должен заплатить гораздо меньше чем эта сумма!

Чернявый гангстер помрачнел. Он посмотрел на обрывок конверта, снова что-то написал тупым карандашом, потом посмотрел на Гришу.
– Сейчас бухгалтерия все проверит, - процедил он, - все будет О кей.

– Замечательная машина, - продолжал восхищаться Гриша, пока моложавый гангстер ушел подсчитывать доходы и убытки.
– Лучше не придумаешь! Окна открываются, двери запираются, а какие у нее тормоза!

Обладатель напомаженных волос и пестрого галстука вскоре вернулся с ворохом бумаг. На этот раз цена автомобиля была правильной.

– Подпиши вот здесь, и вот здесь, а вот это означает, что на твоей машине сейчас восемьдесят миль на счетчике, а эта бумажка для регистрации, а эта для страховки, подпиши, что мы помоем для тебя машину, подпиши, что ты все понял, а теперь здесь, здесь, здесь…

– Подписывай, подписывай!
– шипел Гриша.

– Секундочку, - я с удивлением увидел, что общая сумма, проставленная в договоре, явно превышает ту, о которой мы только что договаривались.

– Ну ты же не понимаешь, - Гриша театрально пожал плечами, - они же тебе посчитали финансирование. А ты будешь брать ссуду под маленький процент, и сумма платежей получится гораздо меньше!

Я глубоко взодхнул и подписал свой приговор.

– Молодец, - Гриша был доволен.
– Ты знаешь, когда я уходил от Пусика, мы очень хорошо с ним поговорили. И ты знаешь, что он мне сказал на прощание?
– он надулся и выпятил вперед грудь - "Гришенька, - сказал он, - когда мне нужно будет ограбить банк, я возьму с собой тебя!"

Что-то будто оборвалось у меня внутри при этих словах. Я еще не знал, как именно, но понял, что меня надули.

Машина, впрочем, была действительно хороша. Приехав домой, я вооружился калькулятором и накинулся на многочисленные бумаги, только что подписанные мной в магазине. Все вроде бы было правильно, но в стороне от стройного столбика цифр стояла какая-то странная графа: "Дополнительные услуги" и около нее сумма в полторы тысячи долларов, пропечатанная бледными цифрами и как-то неровно. Я снова взял калькулятор. Гриша меня явно надул, финансирование было совершенно не при чем.