Чтение онлайн

Покачнувшись, мы тормозим — приехали, и мне приходится отлипнуть от его спины, убрать руки с живота, судорожно выдохнуть и спрыгнуть с мотоцикла, хоть я этого и не желаю. Мне стоит как можно скорее пробраться к террасе и незаметно проскочить в свою комнату.

— Джонни, — Антон соскакивает с мотоцикла и ловит меня за руку, в то время как я нацелилась тихонько улизнуть, чтобы избежать мучительного расставания, пусть и недолгого, всего лишь на пару дней или даже часов. Но расставания.

Наши пальцы невольно переплетаются, и я замираю в страхе обернуться. Мне кажется, если я сейчас увижу его, взгляну в глаза, то просто разревусь, как последняя дура. Не знаю, как люди выдерживают испытание расстоянием, как они сохраняют тепло друг друга, консервируя его внутри себя. Мне уже холодно, уже горько, уже запредельно тоскливо, хотя я еще даже никуда не ушла.

— Что? — запоздало отзываюсь я, когда его вторая рука касается моей талии. Когда он легко, но настойчиво притягивает меня к себе. Когда целует меня в шею и за ухо.

— Кажется, ты кое-что забыла.

Его бархатный, нежный шепот кружит мне голову, туманит рассудок, будоражит сердце. Нет, я не забыла, я помню, но… Звонит будильник.

— Мне пора, — поспешно выдавливаю я из себя и наконец-то поворачиваюсь к Антону лицом. Но сразу же отступаю назад, на безопасное расстояние.

Это невыносимо: быть рядом с ним, чувствовать на себе его взгляд, ловить улыбку, следить за движением губ:

— Может быть, пересечемся среди недели?

Но не вникать в смысл произнесенного, а мечтать только о новом, бесконечно прекрасном поцелуе.

И так же невыносимо быть без него. Без него.

Я опускаю глаза. И не знаю, куда себя деть: бежать или снова прильнуть к его широкой, крепкой груди и остаться в желанных объятиях? Черт! Черт! Черт! Меня рвут на части противоречия, а со стороны, наверно, кажется, что я туплю…

Да, я туплю. И это тоже невыносимо прекрасно!

— Если только вечером, после шести, — на выдохе произношу я.

И пока смотрю вниз, себе под ноги, блуждая растерянным взглядом, где придется, лишь бы ненароком не встретиться с тем, кто безжалостно сводит меня с ума, вдруг натыкаюсь на… по-детски громкоговорящую надпись на мотоцикле.

Краской или чем-то вроде корректора на черном пластиковом корпусе, сбоку, почти под сидением, кривыми печатными буквами обозначена примитивная рифма к его имени. И я даже догадываюсь, кто это сделал…

Из меня непроизвольно вырывается короткий смешок. Я поднимаю глаза, а потом снова фокусируюсь на надписи, и Антон это, кажется, замечает.

— Ты опять что-то задумала? — тепло улыбается он.

Нет, не замечает.

— Я? — хохотнув, удивляюсь его вопросу. Неужели он постоянно думает только обо мне? — Похоже, на этот раз кто-то из твоих приятелей постарался.

— Вот как?

Коротко дернув головой, Антон срывается с места, но не для того, чтобы прочитать чужую правду о себе, а…

Вмиг преодолев расстояние, которое только что возникло между нами, он вновь сокращает его до минимума, и лишает меня всяческих попыток безболезненно уйти. Хотя, признаться честно, никаких попыток-то и не было, и эта болезнь мне до умопомрачения приятна.

— Джонни, — шепчет мне он, — да к черту их всех!

И я соглашаюсь: к черту!

На цыпочках я вхожу в прихожую, крадучись, миную длинный коридор и, опасливо оглядываясь, будто воришка, проскальзываю в свою комнату. Мне даже не по себе оттого, что кругом так тихо: неужели мама все еще спит, а папа наконец-то решился устроить себе настоящий выходной? А впрочем, мне все это только на руку.

От осознания того, что я не ночевала дома, мне делается смешно, и я тихонько хихикаю, не в силах сдерживать в себе те чувства и эмоции, которые словно бурлящий клубничный кисель стремятся покинуть свою эмалированную кастрюльку и выпрыгнуть на чистенькую варочную поверхность, чтобы хоть как-то разукрасить этот идеально-скучный мир. Интересно, родители заметили мое отсутствие?

Я бесшумно прикрываю за собой дверь, но тут же распахиваю ее нарочито громко, имитируя свой выход из комнаты по будильнику, и в наипрекраснейшем расположении духа заглядываю на кухню. Там я пью, звеня стаканами, протираю от брызг столешницу, придвигаю стулья плотнее к столу и понимаю, что мне даже спать не хочется! Такой неописуемый прилив сил, что, кажется, сейчас я смогу свернуть горы, выполнить любые немыслимые поручения, проделать самую непосильную работу и ни разу не заикнуться о том, что пора бы передохнуть.

Я хватаю горстку орешков из чашки, кладу их в карман шорт, забираю из-под раковины мешок с мусором и уже собираюсь выйти на улицу, как на полпути, возле обувной полки в прихожей, замечаю что-то вроде… бретельки бюстгальтера? И испытываю некий конфуз, хотя стопроцентно уверена, что ничего подобного не теряла. Поэтому наклоняюсь и поднимаю, а потом, внимательно рассмотрев, осознаю, что эта деталь гардероба принадлежит явно не мне. Похоже, это мамино. Вероятно, когда она заносила в дом постиранное и высушенное белье, бретелька отвалилась. Надо бы вернуть. Но немного подумав, решаю положить пропажу туда, где я ее и нашла, иначе привлеку к себе ненужное внимание.

Я выношу мусор, захожу в загон к козам, чтобы напоить их и вывести на пастбище, но по жалобному блеянию животных понимаю, что я первая, кто к ним сегодня заглянул. Бедняги не доены.

Черт возьми, что происходит?!

— Мам, — поспешно вернувшись в дом, я легонько стучусь к родителям в комнату. — Мам! — негромко зову ее я. — Кажется, ты проспала.

За дверью слышится недовольное ворчание, а спустя несколько мгновений мама в шелковом халатике, запахнутом наскоро, уже бегает по коридору и в беспричинной панике хватается за все, что плохо лежит.

— Давай завтраком займусь я, — едва сдерживая улыбку, предлагаю и, не теряя времени, лезу в шкаф за сковородой. — Как насчет сырников? Можно со сметаной или свежими ягодами, — говорю и оборачиваюсь, потому что мама молчит. Мама вообще выглядит очень и очень странно! Я ни разу в жизни не видела ее такой: рассеянной и приятно-неловкой, смущенной и сонной, в бордовом коротеньком халатике-кимоно. Где она его взяла? И мне приходится снова отвернуться, чтобы перестать рассматривать ее конфузное лицо. — У нас козы не доены.