Дурочка
Шрифт:
У Виталия в направлении на работу было чёрным по белому написано, что на работу едет молодой специалист с предоставлением ему квартиры.
В случае отсутствия такой возможности, должна быть предоставлена комната в общежитии.
Мы уже представляли себе, как у нас собираются друзья, пьём кофе, ведём беседы и веселимся, примерно как в светских салонах на Елисейских полях.
Кроме перечисленного имущества мы имели пять рублей наличными и неоправданный оптимизм в большом количестве.
Мои родственники дали мне адрес своих дальних родственников, но были не очень уверены, что те по-прежнему живут в Минске.
Таким образом на горизонте белорусской столицы появилась лучезарная парочка с одним, небольших размеров, чемоданчиком в руках, а также с верой и надеждой в сердцах, естественно, держась за ручки. Чемоданчик был настолько лёгким, что мы не нуждались в услугах камеры хранения, и прямо с вокзала направились по указанному в бумажке адресу.
Дуракам, как говорят, иногда везёт! На сей раз, повезло и нам.
Дальние родственники моих дальних родственников жили рядом с камвольным комбинатом, куда имел направление Виталий, и там же работали. Но этого мало.
В день нашего появления в Минске они уезжали в отпуск и оставили нам на целый месяц ключи от квартиры!
В нашем распоряжении был прекрасный двуспальный диван и не менее прекрасный семейный холодильник.
Этот месяц обогатил наш жизненный опыт двумя открытиями: первое, – что обладая двумя такими сокровищами, месяц пролетает как одно мгновение и второе, – что на минском камвольном комбинате никто не ждал с нетерпением молодого специалиста, и никто не собирался предоставлять ему и его супруге комнату в общежитии, а тем более отдельную квартиру.
Когда очередной медовый месяц с холодильником днём и семейным диваном ночью промчался, нам пришлось в срочном порядке искать какое-то жильё.
Действительность быстро и без церемоний продолжала обогащать наш жизненный опыт.
Мы быстро убедились, что проходная клетушка в Гоголевском переулке, около камвольного комбината не то же самое, что салон на Елисейских полях, а белорусская домовладелица не французская хозяйка меблированных комнат.
Вначале всё начиналось неплохо.
Мы ходили по улицам и переулкам вокруг камвольного комбината, заглядывали в калитки и, приятно улыбаясь, спрашивали, не нужны ли им квартиранты.
Все подозрительно смотрели на меня и говорили, нет.
На него смотрели значительно мягче и даже с сожалением.
Объявления о сдаче комнаты обычно гласили:
«Сдаётся комната семье без детей.»
Хотя мы заверяли, что собираемся в ближайшие два года быть семьёй без детей, нам не верили и ждали, что через несколько месяцев у нас обязательно появится орущий ребёнок.
Охотнее всего на квартиру брали одиноких девушек – камвольщиц, их можно было напихать 4-5 человек в одну комнату и с каждой взимать плату в отдельности.
Кому же нужны были эти количественно-опасные молодожёны?
Мы не производили впечатления сексуально-спокойной парочки.
Все потенциальные квартирные хозяйки ждали от нас подвоха, который будет орать ночами, и целыми сутками писать в пелёнки многоразового пользования, которые надо будет постоянно стирать и сушить.
Много раз в жизни я периодически становилась квартиранткой и только один раз была в роли квартиросдатчицы.
Это было намного позже. У нас уже тогда была двухкомнатная квартира и двое детей-школьников.
Дети уехали на каникулы в Киев к Лейке и деду.
К нам случайно забрели и попросились на квартиру два грузина.
А у нас как раз возникла необходимость покупки пылесоса, так как мы случайно купили ковёр в рассрочку. Вопрос денег был ещё более актуален, чем обычно.
Мы решили, что месяц проживания в обществе двух молодых грузин не слишком большая цена за пылесос для нашего нового ковра.
Надо сказать. что наша долгожданная собственная квартира не была Бог весть какими хоромами и к тому же имела очень специальную Хрущёвскую планировку,(их назвали «хрущёбы») что не мешало мне каждый день радоваться, что нет никаких хозяев и необходимости перебираться на новые места, за что я, сами понимаете, в очередной раз должна пропеть оду в честь единственного вождя Никиты Хрущёва, который хоть что-то пытался сделать для народа, а меня вообще облагодетельствовал.
Видимо поэтому его и свергли.
Прихожая в нашей квартире несла ключевые функции, занимала 1,5 квадратных метра и вела в главную комнату, а также в туалет, совмещённый с ванной, занимавшие 3 квадратных метра из общей площади.
Главную комнату следовало бы считать прихожей, и это была бы нормальная прихожая, так как она имела 4 двери: 1) входную, 2) на кухню, 3) на балкончик, и 4) в спальню.
Все дороги нашей жизни проходили через эту комнату, и она несла следующие функции:
1) Спальня родителей,
2) Телевизионный салон,
3) Гостиная,
4) Проходной двор,
5) Арена цирка, где проходило воспитание и дрессировка детей с их любимыми животными (периодически, по очереди: кошки, собаки, черепахи, ежи и другие),
6) Место разрешения всех семейных конфликтов и драм, а также утренние сборы на работу, в детский садик и в школу.
В общем, маленький Садомчик и Гоморрачка в современных условиях.
Спальня: Комната, напоминающая пенал, со встроенным в торце, на всю стену шкафом, заменявшим подвал, чердак и гардероб.
Эта комната служила спальней для детей, с двумя кроватками, кабинетом мужа с письменным столом и полками на стенах, моей мастерской с вязальной и швейной машинами, на которых я по ночам зарабатывала вторую зарплату, сотрудничая в художественном Фонде Белоруссии и, кроме того, одевала себя и детей, создавая швейно-трикотажные новинки моды.
На ночь мастерская перемещалась в кухню, так как «производственная техника» была приспособлена на самодельный столик с колёсиками.
Поэтому моя походная мастерская могла функционировать в любое время суток и на любом из тридцати квадратных метров нашей квартиры.