Чтение онлайн

— Он дежурил? — Спросил я Артура, вернувшись к лагерю и заметив Тимура.

— Да, он меня разбудил.

Присев рядом с костром, я принялся укладывать в него веточки. Артур разминал затекшие ноги и спину. Невольно я позавидовал этому мужику, не ведающему страха, и не теряющемуся ни в какой ситуации.

Через пару минут огонь разгорелся чуть веселее, и пришлось отодвинуться. В ногах закололи иголочки, заставляя сесть на циновку к ногам Марго.

— Тебе понравилось? — Тихо спросил я и удивился своему охрипшему голосу.

— А? — Обернулся Артур, не расслышав.

— Тебе понравилось? — Повторил я громче, поднимая к нему лицо.

Несколько секунд он соображал над вопросом, а потом лицо скривила совершенно не идущая ему издевательская ухмылка.

— Она была великолепна…

Под его прямым спокойным взглядом я опустил глаза, почувствовал, как свело челюсти. Одновременно со злостью нахлынуло вчерашнее чувство беспомощности.

Налицо была разница наших сил, и Артур знал это так же точно, как и я. От осознания его превосходства сводило холку и хотелось рычать. Я поднял глаза.

Артур спокойно, с легкой улыбкой глядя на меня, стоял по другую сторону костерка.

И тут меня отпустило…

Я улыбнулся ему, еле сдержавшись, чтобы не показать язык: Марго моя и ты, старый извращенец, ничего с этим не сделаешь. И не будет у тебя повода побить меня или показать свое превосходство.

Уголки губ сползли вниз, вытягивая лицо в презрительную гримасу. Я понял, что угадал. Тем временем из шатра вышла Хелен и замерла, глядя на нас. Потом легонько улыбнулась и пошла к котлу творить завтрак.

— Наберите воды в оставшиеся бурдюки. — Кивнула нам в сторону верблюдов.

Я поднялся и направился к фыркающим животным. Озираясь по сторонам, на локтях поднялась опухшая от слез Катя. Следом шел Артур. Мягко говоря, не совсем комфортно было чувствовать его присутствие за спиной. Хотя, в рассудительности ему отказать было нельзя и вряд ли стоило беспокоиться.

Я начал собирать бурдюки на плечо.

— Есть вещи, которые нельзя представить в ином виде, чем они знакомы тебе уже. — Артур упер руки в бока и смотрел на окрасившийся оранжево-розовым рассветный горизонт. Я разогнулся и замер в ожидании солнца.

— Что это?

Мы обернулись к бесшумно подошедшей Кате. Она медленно поднимала руку в направлении чуть правее солнца. Обернулись…

Ничего кроме чистого горизонта видно не было, но ее зрению доверять мы уже привыкли. Я скинул бурдюки в кучу и прошел вперед. Рядом стал вглядываться в даль Артур, приставив козырьком ладонь ко лбу.

— Ничего не вижу… — Пожаловался он через минуту.

— Я тоже.

— Что вы там встали? — Покричал из лагеря Влад.

— Там… Там…

Я обернулся на девушку, пятящуюся назад. Обернулся к горизонту, пытаясь рассмотреть то, что так напугало ее, но вдали образовались лишь неразличимая точка.

— Хелен! — Заорала Катька со всей дури, и мы вздрогнули. Хелен взвилась на ноги и замерла, рассматривая, наверное, то, что видела Катя своими глазами.

— Назад!!! — Закричала через несколько секунд не своим голосом. Я почувствовал слабость в ногах. Мы переглянулись с Артуром. И в этот момент в голове раздался вой Хелен: «Ахельцес!!!». Скривившись от боли, я прижал руки к ушам.

— Назад! — Повторила она еще раз. — Бегом!

Мы рванули к лагерю, до которого было каких-то двадцать-тридцать метров. Хотя казалось, что песок уходит из под ног, так сильно передался страх Хелен и Кати.

Бежать было безумно сложно и казалось, что я делаю шаг в минуту, хотя Артур был не быстрее. Я оглянулся. Что-то стремительно увеличивающееся, рассмотреть чего я еще не мог, приближалось с невыразимой скоростью к оазису.

— Ккк… — Выдал приказ купец, протягивая руку в сторону лагеря магов. Я изменил направление движения и, споткнувшись о ногу Артура полетел на песок.

Обернулся и обмер, разглядев, что же несется к оазису и нам. Они были далеко — очень далеко, но размеры позволяли понять уже сейчас. Это были три или четыре смерча, ежесекундно размножавшиеся и снова собирающиеся в один. Подбирая по пути песчинки, они плавно и стремительно стелились, волнуясь и крутясь по пути.

Скорость, целеустремленность, явная разумность вихрей кричала о неестественной природе их рождения. Я сглотнул.

— Ну? — Услышал я над собой рык Артура и обернулся. Он стоял надо мной, протягивая руку. Я ухватился. В эту секунду смерч приблизился еще на несколько километров и на мгновения замер, будто наблюдая за маленькими человечками на песке. По лицу заколотили песочные иголочки. — Назад… — Постарался перекричать возрастающий шум Артур и отступил.

Я хотел отступить тоже, но с коротким криком завалился на ушибленную ногу. Снова поднялся, превозмогая страх и боль в голени. Что происходило сзади уже не было важно: бежать от этого было некуда. Я прикрыл правую сторону лица ладонью и подумал о Марго. Как то несуразно все получалось… Слишком быстро и не правильно.

Она же беременна… Я быстро обернулся к лагерю и открыл рот, встретившись с ней взглядом. Марго не двигалась с места, переводя взгляд с меня на тайфун, снова размножившийся на четыре, и обратно на меня. Маленькая, необыкновенно красивая, прикрывающая лицо от стегающих на ветру как кнуты волос. Обернулся в другую сторону: Артур тоже замер на месте, поняв, что бежать уже бессмысленно. Может ли так оказаться, что ему нужна лишь одна душа? Может ли это порождение человека — а кого же еще? — охотиться лишь на одного и уйти, получив жертву?

Не знаю, прошла вечность с тех пор, как я поднялся на ноги или несколько секунд.

В голове не было ни единой мысли — лишь шум, заполняющий каждую клеточку сознания. На мгновение я закрыл глаза, собираясь с духом. А открыть уже не смог, поняв, что лечу…

Наверное, я потерял сознание на какое-то время, потому что очнулся уже на песке.

Тело ломило еще больше, чем от катания на верблюде. Самым удивительным в момент пробуждения было не то, что я все еще жив, а необыкновенная тишина. Лицо жутко щипало, ушибленная нога нещадно ныла. Я обернулся на лагерь. Две пальмы, росшие на границе пустыни и оазиса, были скручены на высоте человеческого роста. Шатра купца не наблюдалось, но я увидел на месте, где последний раз видел Марго, сидящего на корточках Ахельцеса в обычном для них всех сером балахоне. Почти все наши были рядом.