Чтение онлайн

– Мы не любим море и мореплавание, - внезапно сказал Флайн неожиданно серьезно и печально.
– Но, проклятье!
– муирэн с их хвалеными "чайками" есть чему поучиться у мастера, который сотворил это чудо, нашу "Вэссэ".

– Скажи это муирэн, если желаешь нарваться на поединок, - я пожала плечами.
– Нет ничего удивительного в том, что наши мастера достаточно хорошо делают то, за что берутся. И, когда-нибудь, возможно...
– я оборвала себя и стряхнула лирический настрой.
– Ну, за дело!

И принялась седлать лошадь.

Кстати, о седлах. Кто-то, возможно, удивился бы тому, что эльфы, славящиеся своим умением общаться с живыми существами, используют седла. Действительно, любой из нас смог бы уверенно обойтись и без седла, но... Я - не сторонница модного нынче среди нашей молодежи движения под девизом: "Назад, к славным древним традициям!". Мне совсем не улыбается перспектива проделать многодневный путь в ненастную погоду, по безлюдным и опасным землям, верхом и на неоседланной лошади. Седло удобно, к нему можно привесить массу полезных в пути вещей, его можно подложить под голову на биваке, на нем можно сидеть, ведя переговоры... И стремена удобны, особенно когда оценишь все их преимущества в бою - в них можно привстать... или двинуть кованым стременем кому-нибудь в рыло. Мое мнение разделяют многие сидхэ из тех, кому постоянно приходится иметь дело с конями и оружием. И из тех, кого не шокирует моя неподобающая благородной эльфийке короткая стрижка. Любители старины щеголяют традиционно длинными распущенными волосами, но воины-сидхэ заплетают свои роскошные эльфийские гривы в тугие косы, или увязывают в хвост, так, чтобы волосы не служили помехой в бою. Попробовали бы ревнители традиций хоть полчаса провести в открытом всем ветрам поле бурной осенней ночью, когда мокрый снег проникает всюду... с развевающейся по ветру распущенной шевелюрой! То есть мокрыми обледеневшими лохмами, заслоняющими обзор и лезущими в глаза в самый неподходящий момент! Так что мои эльфы свои волосы убирали, что не мешало им в мирной жизни или даже на привале горделиво распускать и расчесывать это шелковое великолепие.

Я фыркнула, взъерошив собственную прическу, уже успевшую встать дыбом под пронзительным утренним ветром. С другой стороны, хоть природа и обделила меня достойными эльфийки волосами, зато гриве моей лошади могут позавидовать практически все мои красавцы-подчиненные!

Стройная гнедая из конюшен Дома Сплетения Трав, лучших лошадников известного мира. Подарок порубежников. И'Ллас'а'тиил-сэн. "Тень, скользящая по верхушкам трав". Поэтичное настроение было у того, кто принимал этого жеребенка! Но она оправдывала свое имя. Красивая, красивая... но не она, не звездная сиэ, что до сих пор является мне в грезах. Речная сиэ в облике черногривой кобылицы, когда-то открывшая мне свое имя в благодарность за помощь. Звездная Кровь... песнь далекого серебра в темной воде. Увижу ли я ее снова?

Моя кобылка коротко всхрапнула.

– Не ревнуй, - вздохнула я, подтягивая подпругу.
– Ты - красавица. А я - дура, недовольная тем, что имею, и продолжающая мечтать о несбыточном.

Тень саркастически фыркнула и ткнулась мне мордой в плечо.

– Хулиганка, - я едва успела убрать ногу из-под копыта.
– И наглая к тому же.

Отмашка хвостом.

– И перестань строить глазки Клинку. Никакого флирта, пока мы работаем.

Шумный вздох.

– Знаю. Сама не стану, и тебе не дам.

Клинок, серебристо-серый конь Хэлгэ, покосился на меня с явственной укоризной во взоре.

Хэлгэ, крепивший седельные сумки, сердито тряхнул головой.

– Никаких шашней с лошадью командира, - сурово буркнул он.
– Мы на задании, если ты еще не понял.

Ой-ой! Похоже, тут не только я пытаюсь навязать лошади свои представления о морали...

Мы переглянулись и натянуто заулыбались.

Пр-р-роклятье!!!

Иногда мои чувства к этому моему беловолосому ванэл'фраэрэ сводятся к простому желанию придушить. Иногда. Но бывает так, что... впрочем, неважно.

Самое забавное, что чувства эти взаимны. Всегда.

И угораздило же нас при таких взаимоотношениях вступить в ваэл'лэ-квэн! Уму непостижимо...

Хэлгэ всегда был безукоризненно вежлив (истинный сидхэ!) и безупречно язвителен. И подчеркнуто холоден. И мне волей-неволей приходилось поддерживать тот же тон, хотя... ну да. Это все из-за той Ночи Костров несколько лет назад, что случилась у нас - почти против нашей воли, между прочим! Просто так получилось, что мы столкнулись в плясовом круге и не узнали друг друга, а потом наши руки встретились на чаше - и стало слишком поздно, да нам и не хотелось останавливаться. Нас обоих пришлось бы пытать, чтоб мы в этом признались! Звездносияющая, должно быть, изрядно позабавилась, наблюдая за своими глупыми детьми, и папоротник на берегу речки Волчьей той ночью мы загубили напрочь... А наутро я едва не вызвала его на поединок - или, все-таки, он чуть меня не вызвал?

Отношения между молодыми сидхэ всегда имеют чувственный подтекст, такие уж мы есть. Эстетическое удовольствие от созерцания красоты ближнего порождает естественное желание к этой красоте приобщиться. Так всегда было, и так всегда будет, пока есть сидхэ и красота. Мы же не стремимся обладать, мы стремимся к слиянию с красотой. И друг с другом, ибо что есть прекрасней в этом мире? Такие отношения просты и естественны для нас. Песня, прикосновение, дыхание, поцелуй... солнечный блик в волосах, легчайшее касание мыслью, сплетение желаний и чувств в весенней пляске по колено в росе.

Расчесывая огненные кудри Флайна, я вовсе не собиралась вступать с ним в хайа'квэн, я просто наслаждалась приобщением к этому живому пламени через прикосновение... Когда Кэрвес массировал мои сбитые двухдневным переходом ноги, он просто исцелял их нежностью своих рук... Мы были ванэл?фраэрэ?с э сор?на, мы были единым целым в каком-то смысле... мы могли слышать друг друга за тысячи хартов и видели одни сны... Но при мысли о том, что я могла бы снова коснуться волос Хэлгэ, этого снежного водопада нежнейших шелковых прядей, меня словно ледяной водой окатывало. Несомненно, его тоже бросало в дрожь при подобной мысли.

Ах, он был прекрасен, этот Хэлгэ из Дома Рассвета!.. но приобщиться к этой красоте я бы не рискнула.

Да, мы согревали друг друга под одним плащом, если это было необходимо, но с тем же успехом между нами мог бы лежать обнаженный меч. И я скорее переспала бы... хм, ну даже с Эрилом!
– если бы у нас обоих возникло такое желание, чем прикоснулась бы к Хэлгэ без действительно крайней необходимости.

Если бы тогда всевидящий и всепонимающий Леадарн сказал мне, что я попросту увлечена этим беловолосым, я бы вызвала своего наставника на поединок. И зарубила бы, если бы Звездносияющая это допустила в великой милости своей. Вот зрелище бы было! А Хэлгэ, скажи Леадарн подобное ему, даже на поединок вызывать бы не стал. Просто убил бы. Не исключено, что взглядом.

Но Леадарн был мудр и просто молча наблюдал за этой комедией, изрядно веселясь при этом, так мне думается.

Страшно даже представить, какие чувства испытывал ко мне теперь этот гордый до умопомрачения высокорожденный сидхэ, и сам отнюдь не обиженный талантами, но вынужденный подчиняться полукровке!

Поневоле размышляя об этом, я неспешно трусила во главе отряда, направляясь к юго-западной границе Вэннэлэ у озера Аэл-Канар.

Такие мысли в начале боевой операции совершенно не делали мне чести как командиру и характеризовали с самой отрицательной стороны.